— Поужинаем в одном хорошем месте, а потом… Поужинаем, в общем, — Женя улыбнулся, подмигнул, завел мотор.

За подготовку к вечеру кавалеру можно было ставить твердую тройку. Не двойку только потому, что удосужился заказом столика, прежде чем предложить поехать к себе. В том, что такое предложение поступит, Настя не сомневалась. А весь день вместо того, чтобы спать, потратила на проигрывание разнообразных комбинаций по избеганию этой чести.

Машина рванула с места, салон заполнили басы клубной музыки. Такое впечатление, что ему этого дерьм… музыки на работе не хватает.

Насте улыбнулись, она улыбнулась в ответ, а потом повернулась к окну, следя за тем, как бабушки на лавке у этого, соседнего с ее собственным, подъезда провожают авто осуждающими взглядами. Ну вот. Приукрасят и завтра донесут куда следует.

Будешь ты завтра, Настенька, главной героиней истории «проститутка с наркоманом». Или «наркоманша с проститутом». Суть та же. Настроение с каждой минутой взлетало все «выше».

* * *

— Счет, пожалуйста, — официант поклонился, кивнул, а потом отошел.

— Прости, что не смог днем заехать в офис, — собеседник Глеба потер шею, пытаясь справиться с ноющей болью в мышцах. — Куда не глянь, везде засада.

— Зато поужинали по-человечески, — Глеб усмехнулся, бросая очередной взгляд вглубь зала, немного правее локтя собеседника.

— Да, ну и вопрос решили. — Собеседник склонил голову, вглядываясь а лицо Имагина. Тот вел себя немного странно. Вроде бы был здесь, внимательно слушал, задавал вопросы и отвечал, но, в то же время, находился где-то далеко. Не всегда. Только в такие моменты, как этот…

— Да, — моргнув, Глеб снова сфокусировал взгляд на собеседнике. — Решили. Ты возьмешься за это?

— Возьмусь, разве у меня есть выбор? Мои люди напортачили, мне же исправлять.

— Поверь, твои портачат не больше, чем мои, — еще один взгляд сквозь собеседника был каким-то тяжелым.

— Проблемы?

— Нет. Все решаемо, просто… бесит.

Собеседник усмехнулся. Он прекрасно понимал, как это, когда тебя что-то бесит. Или кто-то. Ему перепала тяжкая участь. Бесить его — любимое занятие окружающих дорогих сердцу женщин. Причем он согласился на эту участь добровольно и даже ни капли об этом не жалел.

— А как у вас дела?

— Ничего, — мужчина пожал плечами, улыбаясь. — Ждем.

— Когда ждете-то?

— Месяцев через пять.

— Кого?

Мужчины снова усмехнулись, синхронно.

— Так я тебе и сказал. Кого надо, того ждем.

Капитулируя, Глеб поднял руки. Не хочет, пусть молчит. В конце концов, все вокруг и так судачат о том, кто кого ждет больше, чем о скачках валюты.

— Ну и как оно? Тяжко? — заметив, как Глеб в очередной раз скосил взгляд, собеседник не сдержался от того, чтоб закатить глаза, но промолчал.

— Тяжко будет потом. А сейчас терпимо. Знаешь, почему терпимо?

Глеб вновь посмотрел на мужчину напротив, помотал головой.

— Потому, что я должен терпеть.

Сколько было отчаянья в этих словах. Истинная мужская боль, которой делиться можно только с такой же жертвой. Потенциальной, бывшей, реальной. Жертвой высочайшего из чувств — любви.

— Я никогда не подпишусь на такое, — и прочитав эту самую боль, Глеб в очередной раз зарекся на удочку этого высочайшего не попадать.