— Желаю всего хорошего в Вальборге, сэр.

Прежде чем Ван смог ответить, ревенантец показал ему спину и заспешил прочь.

— Просьба не забывать ваш багаж. — Голос, послышавшийся из скрытого динамика, был женским. — Вас просканируют при высадке. В случае возникновения вопросов вам предстоит встреча со служащим порта. Порой сканеры не так точны, как хотелось бы. А порой пассажиры могут неверно понять, что дозволяется ввозить на Готланд, а что нет…

Ван забрал свой багаж, не торопясь, но и не мешкая, и покинул челнок. Неся мешки в руках, он зашагал по туннелю для прибывающих. В двадцати метрах от входа его вкрапления уловили признаки работы сканера. Он не сбавил шагу, с трудом представляя себе, чтобы хоть что-то из его имущества послужило поводом для недоразумений. Туннель вывел Вана в лишенный окон коридор десяти метров шириной, немного впереди расширяющийся до зальца метров двадцать в ширину, но лишь десять в глубину, примыкающего к автоматическим воротам. Стены облицовывал мрамор в голубых прожилках, и никакой резьбы, колонн или иных украшений. До зальца оставалось три-четыре шага, когда один-единственный скандийский портовый служащий вышел из кабинки у левой стены и поманил коренастого усатого мужчину перед Ваном.

— Сэр, минуточку, пожалуйста.

— Могу я спросить, в чем дело? — отозвался тот. На нем был темно-синий трикотажный костюм, какие предпочитают для внутрисистемных разъездов функционеры и немногочисленные коммерческие технопутешественники.

— Сканирование при высадке обнаружило в вашей сумке то, что может быть сочтено контрабандой. Нам бы хотелось проверить.

— Единственное, что у меня есть, это образцы товаров, и я декларировал их на орбитальной станции.

— Вполне возможно, сэр. Если они в списке дозволенного, вы через минуту продолжите путь.

— Мне сказали, что все в порядке. — И коренастый мужчина вздохнул, протягивая наплечную сумку.

Никто и не взглянул на Вана, когда тот, повернув налево, обошел эту парочку, а затем зашагал вперед к одному из пропускных устройств, просканировавших его и тут же отворивших створки.

Снаружи под крытым портиком, поддерживаемым прямоугольными столбами того же мрамора в голубых прожилках, ждал ряд наземных машин. У каждой на крыше, прямо над ветровым стеклом, один-единственный серебряный треугольник, каждая щеголяла сияющей металлической отделкой особого оттенка. Полуденное солнце позади портика было таким ярким, что, даже находясь в тени, машины светились, словно изнутри. Ван шел за гибкой женщиной в темно-сером деловом трикотажном костюме. Она шагнула к первой машине, а Ван двинулся ко второй, металл которой светился зеленовато. Отворилась боковая дверца багажника, и он поставил туда мешки, но наплечную сумку оставил при себе, вместе с ней скользнув на заднее сиденье.

— Куда едем, сэр? — спросила женщина-водитель, даже не обернувшись, чтобы взглянуть на Вана.

— Посольство Республики Тары. На бульваре Кнута.

— В посольство Тары. Хорошо. — И машина помчалась прочь от космопорта.

Несколько минут повозка бесшумно скользила по шоссе, сбегающему по склону от челночного порта к Вальборгу, раскинувшемуся на восток от зеленых холмов у голубого залива. Сам город казался лоскутным одеялом из зеленых участков и белых каменных зданий, не считая гавани, которая производила впечатление сложенной из белого камня: склады, конторы и пирсы. Даже океанские суда виделись белыми в ослепительном свете солнца.

— Я впервые в Вальборге. Что мне следует знать такого, чего никто и не подумает мне объяснить?

Водитель рассмеялась.

— Времени нет все перечислить.

— Вы могли бы начать, — предложил Ван.