Вдобавок, приходилось работать над изменением стратегии ИИС, но с существенной помощью Нинки это оказалось совсем нетрудно. Самая тяжелая часть работы — планы переоснащения. Ларен обеспечила их новыми требованиями правительства Коалиции касательно извещения о деятельности, а Джо — последними финансовыми новостями, которые были гораздо хуже, чем кто-либо ожидал. Вану, для начала, не хватало душевного подъема. Единственными их сбережениями был резервный фонд, о котором позаботился Тристин, и новому директору пришлось настоять на том, чтобы ИИС в ближайший год использовал только его треть.

Кроме того, требовалось дать показания Подкомитету по Внешней Торговле, а Ван не мог позволить себе порвать с Коалицией по слишком многим причинам.

Он печально улыбнулся, подумав о Десолле. Затем посмотрел вниз на письмо от руки, оставленное Тристином, и глаза его проследили слово за словом, столько раз читанные в последние дни.

Это для вас, в случае, если дела пойдут не так хорошо, как я надеялся. Хотелось бы такого избежать, но хороший командир всегда готов к худшему. Давным-давно я думал, что могу кое-что остановить. И попытался сделать это, но, как говорил много лет назад мой отец, дерево, по-настоящему согнутое, больше не выпрямится. А он был намного лучшим садовником, чем я.

Касательно большинства вещей фархканы, вероятно, правы. Насчет другого, например, того, что людскую природу можно изменить, ибо они изменили свою, у меня есть сомнения. Некоторые стороны людской природы и иных культур действительно изменить невозможно. Иногда деревья нужно вырывать с корнем, чтобы могли расти другие, лучшие. И я взял это на себя, потому что, как ни пытайся подрезать, формировать и направлять ревенантскую культуру извне, она дурна в самой сердцевине. Я наблюдал и спрашивал, размышлял и делал, но дерево снова и снова росло кривым и скорчившимся, и во многих отношениях становилось еще хуже, все больше в нем было лицемерия и злобы. Если бы это увидел кто-либо, являющийся мне чужим, он, несомненно, осудил бы мою надменность. Вполне возможно, что обвинение в надменности справедливо, но я хочу действовать, когда другие только заламывают руки.

Прошу, чтобы, прочитав мое письмо один раз, вы его уничтожили. Не потому, что я беспокоюсь и забочусь о потомках, но потому, что если случившееся приписать человеку, это лишь укрепит решимость уцелевших вырастить то же искореженное дерево. Пока сохраняется сомнение в том, что случилось и почему, будут вопросы. А вопросы — это самая основа истины. Отвергнутые вопросы — это отвергнутая истина.

Ван перечел послание в последний раз. А затем положил лист плотной бумаги в нарядную чашу, которую принес со стола в зале, направил крохотную газовую горелку на уголок письма и зажег. Пламя лизнуло кремовую бумагу и поползло к словам, аккуратно выведенным чернилами. Вскоре осталась одна зола, в соответствии с просьбой Тристана.

Может, изобретение подействовало не так, как замышлял Десолл? Или он просто устал к концу? Или принял слишком близко к сердцу чувство, что ответственен за возрождение Ревенанта? Нинка казалась единственной, кто знал это, а она ничего не говорила.

Тогда чем от него отличается Ван, снедаемый тревогой о том, куда идет Республика Тары?

— Сигнал извне системы. Спрашивают вас, директор Альберт.

— Принято. — Он весь напрягся. Что там еще? Какая новая проблема явилась, чтобы лечь ему на плечи? Ван взглянул на кабинетный экран, затем вызвал послание.

В голопроекции появился образ его сестры Сафо. Он сразу заметил усталость в ее глазах и темноту под ними.

— Ван, местное представительство ИИС здесь в Курти дало мне этот адрес, они сказали, что отправят тебе мое письмо. Да, мы с Эйлсьей и детьми попали в Кушитские системы и поселились здесь на Мерое. Тут жарче, чем мы рассчитывали, но нас здесь, конечно, встретили сердечно. Так что новости хорошие…

Ван вздрогнул, но продолжал слушать.