— Скоро… все в Дамкасе будет вновь принадлежать самаррцам, и не останется ни одного из неверных чужаков.

Машина просвистела мимо квартала, где все дома превратились в почерневшие обломки, затем пронеслась отрезком бульвара, где в каждом третьем или четвертом здании виднелись огромные проломы, скорее всего оставленные снарядами. Прекрасные белые снежинки планировали с серых небес.

— Что здесь случилось?

— Неверные ревенантцы, они сказали, что мы не разрушим Королевский бульвар и детский приют. Спрятались за стенами и взяли детей в заложники. Они умерли. Мы спасли кое-кого из детей. Нужно было. Когда в последний раз мы пытались спасти всех детей, то потеряли все.

Внезапно машина остановилась напротив приземистого, похожего на крепость, здания, поставленного между сооружениями с разбитыми окнами и следами пожара на верхних этажах.

— Вот это и есть Дрохья.

Ван протянул ему банкноту в пятьдесят кредитов.

— Слишком много. Я подожду, — водитель улыбнулся. — Я Редуаро.

— Похоже, я пробуду здесь долго, Редуаро.

— А кого же еще я повезу?

Тарянин улыбнулся и вручил ему еще пятьдесят кредитов.

— Буду ждать, пока луна не упадет с небес.

Ван направился в сторону входа. Понадобилось совершить несколько переводов фондов, чтобы получить в аренду первый этаж здания, и около тридцати звонков, чтобы разыскать Джахила Монсу, прежнего менеджера. Осунувшийся субъект в дорогом трикотажном костюме, который был ему слишком велик, вышел навстречу.

— Джахил?

— Я и есть. Директор Альберт? — Джахил Монсу медленно приблизился. Его левая рука была в гипсе, и он хромал. Ван кивнул.

— Не могу поверить, что вы так быстро добыли для нас помещение. И оборудование.

— Пройдет неделя или даже больше, прежде чем здесь наладят больше одной коммерческой линии.

— Куда уж дольше, — фыркнул этот невероятно щуплый человек. Они вдвоем вошли внутрь.

Переднюю часть длинной комнаты за дверью превратили в приемную, здесь стояли диванчик и несколько стульев. Дальше выстроились старые книжные шкафы, игравшие роль перегородки, а за ними виднелись коробки с конторским оборудованием.

Джахил указал на крепко сложенного молодого человека в каштановом костюме, поставившего на пол тяжелый ящик. На костюме угадывались места, откуда были сняты эмблемы и знаки различия.

— Это Харад. Бывший самаррский коммандо. Он знает коммуникационные системы. Помогал мне все здесь устроить.

— Как я понимаю, вы берете его на жалованье, — сказал Ван.

— Я хотел сперва спросить, — Джахил слегка нахмурился. — Здесь сейчас трудно с деньгами…

— Я позаботился об основательном депозите в Самаррском банке. У нас уже есть контракт на послание с временным правительством. Вновь будет открыт планетный счет ИИС. На вас. И ни на кого другого.

Харад улыбнулся и почти с неловкостью прервал Вана:

— Вы солдат? Или были?

— Был пилотом глубокого космоса на службе Республики Тары.

Харад посмотрел на Джахила.

— Я говорил вам. Остальные подождут.

Монсу пожал плечами. Казалось, что он вдруг рухнет на месте, таким изможденным и слабым тот выглядел.

— Давайте сядем и разберемся, — Ван выбрал один из стульев с прямыми спинками. — Судя по вашему виду, вы прошли через немалые испытания.

— Я выжил. Большинство тех, кого послали в лагеря по перевоспитанию в вере, не вернулись.

— В лагеря по перевоспитанию в вере?

— Мы нуждались в усвоении путей Пророка, — Джахил фыркнул и явно далеко не против был бы сплюнуть.