|
Произведя новый расчет, он почувствовал, что хмурится в своем скафандре. Если на корвете вздумают рискнуть и прыгнуть при высокой плотности пыли, вполне вероятно, что судно РКС справится с коротким прыжком в течение часа. Точность при таком малом расстоянии для прыжка проблематична. Как раз поэтому Ван не попытался еще раз прыгнуть, чтобы оказаться ближе к цели. Но он не мог исходить из того, что корвет изрядно промахнется. Это означало, что, в худшем случае, у него менее сорока пяти минут, чтобы послать стручок во внутрисистемный короткий прыжок с достаточной точностью, чтобы избежать солнечного ядра. А это все равно, что вдеть нить в иглу с помощью стометрового шеста. С глубоким вздохом, из-за чего стекло шлема мгновенно затуманилось, Ван двинулся наружу, вдоль ремней, державших спасательный стручок.
Очутившись снаружи, он крайне тщательно отсоединился от собственного троса и прикрепил его конец к кольцу на стручке. Люк стручка с трудом пропускал скафандр, и один заход внутрь почти исчерпал бы атмосферные запасы, но они никому не понадобятся после того, как на панели управления будут установлены нужные курс и скорость. Очутившись внутри стручка, лишенного всех сидений и прочих удобств, за исключением главных атмосферных устройств, с тем, чтобы разместить громоздкое оборудование, Ван снял шлем и перчатки. Затем, полуплывя, переместился к панели управления и более крупной панели над ней, управлявшей генератором вспышки. Связь с «Джойо» была слабой, но четкой. Он произвел общую проверку, затем запросил информацию о координатах. Воспользовавшись экранами стручка и сравнив их данные с полученной по сети информацией, Ван сосредоточил мысль на руле и поворачивал стручок, пока тот не оказался направлен на Солис. Затем занялся указанием траектории полета и модификациями прыжкового генератора. Дальше требовалось задать операцию с отсрочкой. Пот омывал его тело, особенно обильно спину, вызывая ощущение, будто тарянин облачен в лед. Еще двадцать минут спустя он был готов уходить. Медленно и осторожно отплыл от панелей, двигаясь назад к крохотному шлюзику. Ван вновь завернул шлем и опять надел перчатки, затем скользнул в шлюзик и тщательно запечатал внутренний люк. Клочья атмосферы зашипели вокруг, когда он выбрался из стручка. Требовалось очень осторожно присоединить корабельный трос к скафандру, это первое, а затем отсоединить от стручка два других троса, избегая приложения к ним слишком заметной силы. И вот стручок, освободившись, отплыл от «Джойо», но в направлении, самом благоприятном для запрограммированного курса. Тогда Ван вернулся на корабль, втянул внутрь два других троса и запер грузовой люк. Восстановил в трюме давление и стал ждать, пока индикаторы тепла дойдут до янтарного, после чего снял шлем. И все-таки во время первого вдоха воздух чувствительно щипнул его ноздри. Еще не освободившись от скафандра, он вошел в корабельную сеть. Три корвета шли к нему, оставалось менее десяти минут, прежде чем они окажутся в радиусе запуска торпед. Ван понятия не имел, откуда они взялись, если только не переместились с дальнего края системы. Но то был чисто академический вопрос. Он бросил скафандр на полу в проходе, метнулся на кокпит и закрепил ремни. Затем пробежался по процедуре для стручка и начал отсчет. Трехминутный, как и полагалось. «Восемь минут до подхода противника к радиусу запуска торпед», — сообщила корабельная сеть. У Вана оставалось менее пяти минут. Он не мог вести «Джойо» прочь от стручка, ибо тогда рисковал сместить стручок и уничтожить все свои старания, лишив себя надежды на успех. Ты уверен, что хочешь такое совершить? Тарянин прогнал эту мысль, вызвав в памяти опустошение, учиненное Республикой на Сулине и безжалостное истребление флота Кельтира, которому не позволили сдаться, хотя его корабли даже не попытались атаковать силы Республики. Одна минута, и стручок стартует. |
