— Вы уверены?

— Абсолютно. Там не открывают раньше десяти сотен. Что если мы оставим посольство в девять тридцать? Или слишком рано?

— Едва ли. Я по утрам легко встаю.

— Тогда встретимся завтра утром. — Ван одарил ее улыбкой. Он и впрямь с удовольствием предвкушал, как увидит Скальный Шпиль.

— Я буду готова.

Эмили вышла, а Ван опять уселся на свой стул. Она очень толково подсказала, что мишенью мог быть не он лично… И, пожалуй, она права. Вот только… если она попала в точку, и Ван просто оказался в неудачном месте в скверное время, что же действительно творится в Рукаве такого, из-за чего настолько накалились страсти? Они бушевали сотню лет. В чем разница теперь?

Глава 15

Ван неважно спал, несмотря на болеутоляющие средства, которыми обработали рану. Кошмары о «Регнери» смешались с атакой неведомого крейсера и вчерашним нападением, сны его стали мельтешением картин насилия, ввергавшего в тупую растерянность. В шесть сотен он окончательно пробудился, принял душ и оделся в подхваченный наугад темно-зеленый спортивный костюм, поскольку, разумеется, не собирался куда-либо по делам посольства. Не покидая квартиры, Ван сделал себе кофе и простой омлет, так как загодя не потрудился загрузить в свою кладовую ничего, кроме самого необходимого.

Затем он устроился в удобном кресле в своей компактной гостиной и попытался упорядочить все, что знал. Были откровенные намеки на то, что смерть Круахана — итог убийства, и командор Петров почти сказал это вслух. Кто-то использовал систему посольства, чтобы изменить некоторые доклады Круахана после его смерти. Ван был готов биться о заклад, что это эксперты по безопасности РКС, расследовавшие смерть Круахана. Изменили ли они доклады по соображениям безопасности или по каким-то более скрытым причинам — никаких доказательств Ван не мог найти.

Далее, сам Круахан. Все считали его честным, разумным, достойным уважения. Он хорошо сработался с Петровым, но не любил полковника Марти. И все же Марти не уставал хвалить покойного и пролил больше света на некоторые участки, чем все информационные документы РКС и Республики. Добавим к этому нестабильную политическую обстановку в Скандии. Настолько нестабильную, что здесь совершаются регулярные акции протеста перед зданием парламента. Наконец, а это особенно важно лично для него, он кому-то, кажется, здорово не понравился.

Поскольку мысли не особенно вели его к озарению, Ван воспользовался вкраплениями, чтобы связаться с местным управлением полиции, и вскоре перед ним возникла голограмма.

— Констебль Эбберс.

— Констебль, это командир Альберт из посольства Тары. Вчера, если вы помните, на меня напали трое…

— Да, сэр.

— Констебль, вы не узнали чего-нибудь от этих молодых оболтусов, которые на меня напали?

Лицо скандийского офицера стало на миг непроницаемым.

— Сожалею… Нет, ничего.

— Они все еще под стражей?

— Минуточку, сэр.

В течение нескольких минут Ван разглядывал пустой экран, пока не появился образ старшего по званию.

— Командир Альберт?

— Да. Я всего лишь решил спросить, не узнали ли вы что-нибудь…

— Мы узнали одно, сэр.

— Да? — Вану не понравился тон офицера, скандиец как будто нащупывал почву. — Не могли бы вы сказать мне, что именно? Если можно.

— Вряд ли мы получим от них много сведений.

— Почему?

— Все трое скончались еще до утра.

— Что? — Ван такого, безусловно, не ожидал.