Более крупное правительство, такое как арджентийское или ревенантское, может черпать средства из множества систем, вливая их в концентрированные исследования, а как только совершится открытие, знания легко распространятся внутри политической структуры. Это обеспечит поддержку и растущей базы технологий и знаний, и военных структур. Скандии, а в меньшей степени Кельтиру и Республике, приходится куда жарче в борьбе за равновесие. Системным или планетарным правительствам, почти полностью контролирующим межзвездные путешествия, куда легче ограничивать распространение технологий, чем в древние дни, когда все человечество жило на одной планете.

Он повернулся к голопроекции, где теперь светилось коммерческое сообщение.

…и брак — это священный союз между мужчиной и женщиной, древний и чудесно хранимый союз, который опирается на веру и ценности, искони оберегаемые родом людским… взгляни, что воистину есть брак… прочти в Книге Пророка, освобожденной от Сообщества Явленных…

Ван отключил головидение и посмотрел, сколько времени. Девять сотен. Через вкрапления он вошел в сеть посольства и соединился с посольством Кельтира.

— Будьте добры командира Айрллис Салукар. Это командир Ван Альберт из посольства Республики Тары.

— Минуточку, командир, — ответила принявшая вызов приятного вида доброжелательная женщина.

Ван подождал. Голообраз улыбнулся ему.

— Командир Салукар свободна в четырнадцать сотен. Это вам подойдет?

— Я буду у нее в четырнадцать сотен.

Ван отключился и вернулся к программе новостей, подобранной в посольстве. Ни одного упоминания о каких-либо внесистемных событиях, военных или иных. Прошел месяц, а он еще не видел ни одного Космофлотского или Республиканского сообщения о «Коллинзе», даже среди секретных данных, циркулировавших по сети безопасности. И никаких ссылок на «Фергус» в последнем выпуске все еще числившийся проходящим ремонт у Готландского Орбитального контроля.

Ван перешел к другим пунктам своей обычной программы — от написания замечаний по расходам на переоборудование дредноута для Корделии Грегори до продолжения анализа состояния местных Сил Космообороны и критического обозрения всей той информации, которую подбросил ему командор Петров. Эти сведения были прочтены немедленно, но его не покидало чувство, что он непростительно много упустил. Так что Ван возвращался к каждому пункту, дабы изучить его более внимательно, когда у него находилось время.

В четырнадцать сотен однодня Ван вошел в кабинет в кельтирском посольстве, меньше, чем у него, но на втором этаже и выходящий на сад с фонтаном; кирпичные стены в этом саду были увиты плющом — идиллия, разительно контрастирующая с парадными наружными стенами посольства, блестящими зеленым и золотым.

— Вы точны, — заметила командир Салукар, указывая на небольшой круглый столик, поставленный почти у самого окна. Столик окружали четыре стула.

— Стараюсь, как могу. — Ван уселся на стул, который не позволял любоваться садом внизу.

— Могу я спросить, почему вы так долго не выходили на меня? — произнесла Салукар. — Не потому ли…

— Что вы кельтирка? — И Ван рассмеялся.

— Или женщина?

— Нет. Могу вас уверить, что ни то, ни другое не стоит за моей медлительностью. Я начал со скандийцев.

— Это все?

— Почти, — признался Ван.

Она нахмурилась, затем медленно кивнула.

— Вас беспокоит возможность конфликта между Кельтиром и Тарой?

— Меня беспокоят любые конфликты, но не берусь утверждать, будто понимаю Скандью, вот я и подумал, что лучше начать с них.