Черт.

Взгляд темных глаз скользит по растрепанным волосам Джиджи, по моим боксерам, по царапинам у меня на груди.

Он по-доброму усмехается.

– Что, засиделись допоздна?

Щеки Джиджи полыхают так ярко, что видно даже в темноте коридора.

– Ты ничего не видел, ладно? – тихо просит она. – Пожалуйста.

Шейн, кажется, готов пошутить на эту тему, но я строго смотрю на него, так что вместо шутки он успокаивает ее:

– Я ничего не видел.

Я провожаю Джиджи до такси. На прощание мы не целуемся. Ее смутило, что нас застукал Шейн, и, садясь на заднее сиденье, она едва смотрит на меня. Задние фары мигают красным в ночной темноте, и машина увозит ее прочь.

Я возвращаюсь в дом, где меня, разумеется, поджидает Шейн.

– Ужасная идея, – заявляет он с места в карьер. – По многим причинам.

– Знаю.

– Колсон тебя убьет.

– Пусть попробует.

– Она и Беку нравилась.

– Не-а. Он уже отступил.

– Ясно. И тут же подоспел ты и заарканил ее себе, – закатывает глаза Шейн.

– Все было совсем не так.

Он долго меня изучает – настолько, что я начинаю переминаться с ноги на ногу, а потом вздыхает.

– Райдер, вот там, – он указывает на переднюю дверь, но подразумевает женщину, которая только что через нее вышла, – я видел девушку из тех, что заводят парней. А ты у нас ни с кем не встречаешься.

Приходит моя пора вздыхать.

– Просто не говори никому, хорошо? Как ты сказал, есть множество причин помалкивать об этом. Но главная в том, что она об этом попросила.

Он снова пялится на меня, но потом кивает.

– Ладно, будет сделано.

– Спасибо, брат.

На следующее утро Шейн доказывает, что он человек слова.

Беккетт, войдя в кухню и заметив меня у стойки, тут же вскидывает брови.

– Не знал, что вчера был вечер секс-марафона.

Тут у него пиликает телефон, и он отвлекается на сообщение. Посмеиваясь себе под нос, что-то долго печатает в ответ.

Шейн наблюдает за ним с другого конца кухни, где он режет овощи нам на омлет.

– Кому, черт возьми, ты пишешь в такую рань?

Бек опускает телефон в карман.

– Никому.

– И такой ответ, конечно, не вызывает никаких подозрений, – намекает Шейн.

– Одной девчонке, расслабься. И не думай, что я не заметил, как ты ушел от вопроса, Райдер. – Он открывает холодильник. – Так что насчет секс-марафона? Я бы тоже кого-нибудь пригласил, знай я, что у нас такие планы.

– Никого у меня не было, – вру я.

– Врешь. Кого-то прошлой ночью отлично трахнули. Во сколько мы домой вернулись? – спрашивает он Шейна, но, не дождавшись ответа, продолжает. – Где-то в десять тридцать? Вот примерно тогда и начались звуки секса.

Господи боже. Они были дома почти четыре часа, а я не замечал? Мне становится не по себе. Кажется, мне еще не доводилось так терять голову из-за женщины.

Никогда. Я вытаскиваю хлеб, тяну время.

– Чувак, – встревает вдруг Шейн. – Это я был.

– Правда? Я думал, тебе та девчонка на концерте минет сделала. Или ты кому-то позвонил, когда мы домой вернулись?

– Нет. Порно, чувак. – Он так закатывает глаза, будто это очевидно.

– Так эти звуки длились часа четыре. – Беккетт таращится на него. – Ты столько дрочил? И у тебя член не отвалился?

– Я пробовал это, как его… управление оргазмом. Об этом сейчас все говорят.

– Точно. Я слышал, что в порноиндустрии сейчас такое популярно, – с серьезным видом кивает Бекк.

Шейн показывает ему средний палец.