Печально, но мою смерть окружает только тьма.

Но именно в этой тьме я застряла. Ответ где-то здесь… и я найду его, если смогу бросить вызов страху. Потому что чаще всего люди боятся неизвестности. А когда то, чего мы боимся, наконец происходит, нам ничего не остается, кроме как принять реальность ситуации.

Так работает мой умный мозг. Люди удивительно стойкие. Мы восстанавливаемся. Даже торжествуем. А потом удивляемся, чего вообще мы боялись.

Безысходность — вот, где живет страх. Он разрастается в этом темном месте, как мох на тенистой стороне дерева. Все, чего мы боимся, таится в тени. Безымянный, безликий монстр. Вот почему я не буду скрывать это послание.

Рис кладет упакованную в пакет записку на стол. Он попытался снять отпечатки, но там были только мои.

— Почерк типично мужской.

Я согласна с его заключением. Я подумала так же. Написавший письмо не пытался скрыться. Не совсем — но мне все равно было не от чего оттолкнуться.

Рис позвонил в службу безопасности отеля, чтобы узнать о камерах в коридоре. Но оказалось, что они не работают из-за обновлений системы безопасности.

Идеально подобранное время или слепая удача?

— Если бы я хотел кого-то напугать, — говорит Рис, — я бы написал самое загадочное, что только можно. Чем больше информации в записке, тем больше власти ты даешь адресату. А в этой записке нет ничего. Думаю, ее отправили, чтобы напугать тебя.

Я сцепляю пальцы у основания шеи и упираюсь локтями в колени. Думаю.

— Знание — сила, — соглашаюсь я. — Но тогда зачем вообще отправлять записку? Если хочешь кого-то запугать, есть гораздо более эффективные способы.

Это первоначальная теория, от которой мы отталкиваемся. Автор записки хочет, чтобы мы перестали копаться в убийстве Делани.

Причина кажется достаточно очевидной: убийца не хочет, чтобы его поймали.

С другой стороны, он использовал немного запутанный способ.

— Но почему я? — Задаю я более очевидный вопрос. — Если это не имеет ничего общего с прошлым… — «прошлое» кажется менее страшным словом, чем «мое убийство» — тогда почему бы не отправить сообщение тебе? Ты федеральный агент. Только в твоей власти прекратить расследование.

Я хочу, чтобы Рис читал между строк. Я хочу, чтобы он сам установил связь.

— Я думаю, это очевидно, — отвечает он. Он вздыхает, видя, что я в замешательстве. — Любой, кто внимательно за нами понаблюдает — за мной, тобой, нашей командной динамикой — может сделать вывод, что ты — инструмент.

— Опять повторюсь, — говорю я, и в моем голосе слышится раздражение. — Ты сегодня так и фонтанируешь комплиментами.

Он проводит рукой по волосам, выглядя таким же взволнованным, как чувствую себя я.

— Я имею в виду, инструмент, с помощью которого можно меня контролировать.

— Оу, — я на мгновение задумываюсь над его теорией. — Это похоже на сексизм. Ты же в это не веришь, не так ли?

Рис расслабляется на диване. Он проводит ладонями по брюкам, разглаживая складки. Когда он поднимает глаза и смотрит на меня, я вижу в его взгляде скрытое беспокойство.

Нам уже и раньше пытались помешать проводить расследование. Старые, крутые детективы, которые не хотят, чтобы кто-то доказал, как они ошибались. Члены семьи, испытывающие чувство вины и полагающие, что их действия привели к смерти их близких.

Но это другое. Это как-то зловеще.

— Я считаю, что для человека со стороны, ты — писатель, работающий в ФБР.