Когда мы работали над моим делом, Торренс не был подозреваемым и вообще не представлял особого интереса. Его алиби было железным.

— Что-нибудь всплыло?

Он опускает плечи.

— Ничего особенного. Несколько фальшивых чеков, выписанных Майком. Несколько просроченных платежей поставщикам.

Я хмурюсь.

— А Торренс?

Он кладет телефон в карман.

— Один закрытый отчет о нападении. Жертва была шестнадцатилетней девушкой. — Он направляется к машине и открывает дверь со стороны водителя. — Ты можешь прочитать мне дело, пока мы едем к Коэну.

Закрытый отчет мог означать, что в то время Торренс был несовершеннолетним.

Рис наклоняется и говорит:

— Оставайся здесь. Я скоро вернусь.

Он закрывает дверь и убегает, прежде чем я успеваю спросить, куда. Я смотрю, как он врывается в «Тики Хайв». Я стучу ногой, уже теряя терпение, но потом вижу, как он выходит из ресторана.

— Что это было? — спрашиваю я, когда он садится за руль.

Он протягивает мне мешочек.

— Образцы почерка. Майк и Торренс выбрасывают листочки с заказами и кассовые чеки в мусорное ведро за баром.

Это означает, что ему не нужен ордер, чтобы забрать их. Я быстро просматриваю бумажки.

— Ничего похожего на записку.

— Мы отправим это команде. Проведем тесты. Кто бы ни написал записку, возможно, он попытался изменить свой почерк.

Я погрузилась в размышления. Я до сих пор отчетливо помню письмо, полученное в доме родителей. Печатные буквы, слова. Записка, подсунутая под дверь моего номера, была достаточно похожей.

По логике вещей, ни у Майка, ни у Торренса не было причин запугивать меня много лет назад во время расследования. Они не были подозреваемыми. Тем не менее, после многих лет в попытках разгадать мотивы письма, я поняла, что автор мог оказаться спятившим или страдать какой-то формой эротомании.

Если одному из братьев свойственна эта черта, возможно, я не вижу всю картину.

— Хорошо, Рис. Давай тщательно все проверим. — Хотя бы для того, чтобы вычеркнуть братьев из моего списка.

Глава 16

Самоконтроль

Лэйкин: Сейчас

Припарковавшись в двух кварталах от дома Коэна, Рис проводит быстрый поиск по базе данных. Вот что мы знаем о бывшем официанте «Тики Хайв»:

Его полное имя — Коэн Луи Хейс. Двадцать пять. Белый. Мужчина. Не женат. Еще полгода назад жил со своей матерью Дженнифер Хейс (никогда не была замужем), затем снял небольшой пригородный домик у шоссе №A1A. Кредитных карт не имеет. Несколько месяцев проучился в местном колледже на программиста, затем бросил учебу, чтобы подавать еду и напитки.

У Коэна есть один привод. В девятнадцать лет он подрался в баре, в результате чего полиция продержала его в участке одну ночь. На следующий день его отпустили под подписку о невыезде. Другой участник драки не предъявил обвинений.

Большинство молодых парней в этом возрасте слабо себя контролирует — однако, было ли это разовым явлением или устойчивой моделью поведения?

На бумаге все выглядит нормально. Похоже, у него мало амбиций, но он переехал из дома матери, а в наше время это уже немалый подвиг для большинства молодых людей. Но вопрос в другом. До этого он, похоже, вполне комфортно жил, плывя по течению. Так что же вызвало этот внезапный всплеск независимости? Что вообще побудило его поступить в колледж?

Обычно ответ довольно банален: женщина.

Это также могло быть вероятной причиной отселения.

Это была бы естественная и нормальная причина. Конечно, существуют менее распространенные и более тревожные мотивы: употребление наркотиков, неодобряемые фетиши и другая незаконная деятельность, требующая приватности.