Оставалось ещё одно, самое главное и наиболее неприятное, дело. Главное и неприятное, собственно, в первую очередь для меня. К нему следовало основательно подготовиться, что я и попытался осуществить как можно аккуратнее. Старался не торопиться. С самого утра привёл себя в полный порядок, написал и сохранил несколько документов, затем отправился в кафе, где заказал яичницу с беконом, салат и чёрный кофе. Спокойно позавтракал. Потом вышел на улицу.

Солнце припекало вовсю. Так как сегодня мне полагался выходной, решил прогуляться по Городу. Ноги сами привели к прелестному круглому скверику, островку живой зелени посреди маленькой живописной площади. Предстоящий разговор неизвестно чем мог закончиться, возможно, переменами в моём существовании, а в подобные моменты я всегда приходил сюда. Ничем не огороженный круглый бассейн неизменно оставался полным до краёв и выглядел огромным толстым зеркалом. Как всегда, здесь не было никого: место почему-то считалось несчастливым и пользовалось дурной славой. А я любил его. Сам бассейн казался непроницаемым из-за черноты дна и прозрачности воды. Вода бесшумно стекала по краям и исчезала где-то внизу, а посреди водоёма, на большом камне, зябко блестела необыкновенно реалистичная фигурка купальщицы в натуральную величину. Сидящая на корточках обнажённая девушка наклонилась вперёд и смотрела в воду, будто никак не могла наглядеться на собственное отражение.

Моё расследование неуклонно подходило к концу, но ещё не подошло.

Дело в том, что расследование для меня – всегда азартная игра. Хотите – называйте это методом, хотите – дурной привычкой, мне всё равно. Работает, и ладно. Это игра не только с самим преступником, но и с жизнью вообще. Игра на нервах. И если кто-то думает, что сейчас я начну рассказывать вам о своих прошлых делах, то ошибается. Я никогда не говорил о том, что когда-то расследовал. Потому что это просто не имело никакого смысла и всё равно никому не интересно. Кто хотел, мог почитать в Сети. Я вообще не желал, чтобы на мою работу смотрели как на какой-то там детектив. Это для меня не просто занятие, а игра. Я с этого «ловил кайф». Только беда в том, что я – визуал, то есть информацию, полученную в форме устной или письменной речи, всегда преобразовывал в картинку. Перед мысленным взором у меня присутствовало изображение. Хорошо, если это «мысленное» изображение подкреплялось обычным, вот и старался обеспечить себя картинками на выбранную тему. Это были интерьеры сцен, пейзажи местности, карты локаций. Портреты фигурантов. Машины, инструменты, оружие, орудия преступления. Разные другие, проходившие по делу, предметы. В общем, не так уж и много. Но для меня это было тем, что называлось «накапливанием материала». Ещё это могли быть разговоры со знавшими того или иного фигуранта людьми, с очевидцами или же с теми, кто был краем вовлечён в дело. При этом я старался не просто использовать реальные факты, а выстраивать их в логические цепочки, чтобы они помогали раскрывать характеры фигурантов и показывать их внутренние миры. В процессе работы над делом я каждый раз «раскладывал по полочкам» всё, что уже знал о самом деле и о персонажах этого дела. В «копилку» отправлялись не только факты, но и мысли, догадки. А когда наступал момент истины, время применения, то в голове вдруг возникала связная картина, которая могла быть даже и не такой, как в реальности, но она как будто бы «попадала в точку» и приводила к правильному решению задачи. Я ощущал себя на месте главного фигуранта и так находил преступника.

Всё, пора было возвращаться и заканчивать.

Уже через полчаса я сидел у себя дома и держал снятый с предохранителя армейский бластер, ствол которого был направлен в сторону входа. Эту игрушку шеф выдал в самом начале операции, и мне хватило ума не брать её с собой в банду, а спрятать до лучших времён.

Вошла моя девушка, Лин Чжуан.