Очнувшись, я обнаружил себя сидящим на каком-то стуле, а свои руки – скованными за спиной наручниками.

– С тобой всё кончено, – сказал толстый полицейский. – Обвинение давно готово. Ты арестован, и скоро тебя повезут в суд. Дадут пожизненное, уж поверь. Потом будешь сидеть, пока не сдохнешь. А может, и учётную запись сотрут.

Его слова сильно меня разозлили. Захотелось сказать ему что-нибудь обидное, но я только молча смотрел на него. Ничего я бы сейчас не достиг, кроме дополнительных избиений, которые, честно говоря, уже стали надоедать. Затем к нам подошёл другой полицейский и спросил:

– За что его?

– В розыске. Отсутствие документов, сопротивление властям, – ответил толстый коп.

– Думаю, у него всё же есть документ, как полагаешь?

– Думаешь? – ответил коллеге толстый офицер. – Но ты же видел, как этот ублюдок оказал сопротивление при аресте? А документ… пусть немедленно предъявит.

– У меня чип, – сказал я разбитым ртом и пошевелил скованными руками.

– Вот видишь? – толстяк повернулся к коллеге. – Ничего он нам не предъявляет. Или не хочет, или не уважает закон. Задерживаем на сорок восемь часов и ждём, пока не заберут судейские.

Потом он ещё пару раз приложился ко мне дубинкой, и меня отвели в камеру, где уже сидел какой-то тип в грязной одежде. Он давно не брился, лицо опухло, а руки оказались скованы наручниками за спиной, как у меня. Парень походил на наркомана: вся морда в каких-то пятнах, глаза безумные. Он даже не посмотрел на меня, а сразу начал орать:

– За что? Что я нарушил? – орал он, но его никто не слушал, полицейские молча вышли и нас заперли.

Парень всё орал, только теперь уже на меня:

– Я всегда был правильным пацаном! – продолжал кричать парень. – Никаких правил не нарушал!

– А в чём тебя обвиняют? – спокойным голосом поинтересовался я, чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей.

– Мне не дали вовремя вернуться домой, – ответил он уже более смирным и тихим голосом. – И теперь посадили в кастрюлю.

– В какую ещё кастрюлю? – не понял я.

– Ты что, не знаешь, что такое попасть в кастрюлю? Это значит, что буду сидеть в этой камере, пока они не решат, как со мной поступить.

– А ты вообще кто такой? – спросил я.

– Кто надо. Наверное, думаешь, – засмеялся он, – что я один из тех придурков, что сидят на препаратах? Нет, я не из таких. Просто я – человек, который не боится. Ни закона, ни копов, ни бандитов. Сейчас расскажу тебе одну историю.

Он помолчал несколько секунд, а потом продолжил:

– Когда-то, очень давно, совсем мальчишкой, я попал в тюрьму. Там познакомился с одним стариком, которому было лет восемьдесят и у которого были очки с очень толстыми стёклами. Он казался мне очень старым, но не выглядел на свой возраст. У него был такой вид, словно он был умнее всех на свете. Он, казалось, знал всё и умел всё. Правда, сам он это отрицал. Говорил, что всего не знает, зато знает то, чего не знает никто. У нас было много времени для разговоров, и говорили мы много. Теперь, когда прошло столько времени, я уже всего не помню. Я рассказывал ему то, что знал, а он поведал мне то, что знал сам. Но однажды он сказал, что есть Электронный разум в Сети и он желает, чтобы все мы стали счастливыми. Только он совсем не понимает, что такое человеческое счастье. Признаёт лишь оптимальные решения. Оптимальные – с его точки зрения. Беда в том, что в его решениях не остаётся ничего человеческого. Я спросил старика: как же он может сделать людей счастливыми, если понятия не имеет, как ими быть? На что старик ответил, что надо его игнорировать, лишить его власти и перестать его бояться.