Заполучив свою долю, я с чувством выполненного долга отправился «домой», с целью устроить изысканный ужин на двоих. Там я нашёл Джо. Девушка была чем-то взволнована и, несмотря на то что уже пора было спать, сидела на кровати в обнимку с бутылкой дешёвого алкоголя.

– Ты чего? – спросил я. – Что-то случилось?

– Случилось, – призналась она. – Меня поставили против Даяны Ингел. Я бьюсь за «Круг Друзей», а она – за «Ящериц».

– Это так плохо? – изображая наивность, спросил я.

– Хуже некуда. Она дерётся как робот. Каждый поединок превращает в мясорубку. Мне конец.

– Никаких вариантов? Отказаться от боя, признать поражение?

– Знаешь, что бывает с девушкой, признавшей поражение без боя или сдавшейся раньше времени?

– Нет, – замотал головой я, хотя уже отлично всё знал. Но знание теории – совсем не то, что практические сведения, полученные от профессионала.

– Оно и видно, что нет. В лучшем случае сдачу не зачитывают и назначают штрафной удар. А в худшем… В худшем такую привязывают к столбу и оставляют на какое-то время. Кто угодно может подойти и сделать с ней всё, что пожелает. Вообще всё! Только отвязывать нельзя. Лучше уж на арене сдохнуть.

– А если пропустить пару ударов, упасть и руку поднять? – предположил я.

– Судья решит, что я сдалась без боя. Тот же исход.

– А если одна из участниц придёт на бой вдрызг пьяной? В этих случаях бой должны отменить.

– Ну прям! Соперница сначала изощрённо изобьёт такую пьяную, а потом вышибет из неё жизнь. Зрителям очень понравится.

Глава 12

 Арена

Арена, или ринг, как её некоторые называли, представляла собой круглый пятачок диаметром в десять шагов, отделённый от остального мира шестиугольными ячейками крепкой стальной решётки. Решётка цилиндром поднималась вверх и упиралась в потолок. Каждая ячейка позволяла просунуть руку, но не голову. Вдоль внешнего края круга, на расстоянии пары шагов от решётки, выделялась ярко-красная окружность – граница, за которую не позволялось заступать соперницам. Это – территория судьи и секундантов, которые при схватке из клетки не выходили. Вокруг поднимались концентрические скамейки зрителей, а где-то среди них обретались распорядители, наблюдатели, охранники и прочая обслуга. И я в том числе.

На вид никому из участниц не было и двадцати пяти. Присутствовать мне приходилось на всех поединках. Привилегия, от которой нельзя было отказаться.

Начался очередной бой. На арену вышел арбитр, ведя за руки двух девушек-соперниц. Внешне это выглядело как предостережение, чтобы они не передрались раньше времени. По громкой связи представляли соперниц и перечисляли их заслуги. Потом судья свистел, и соперницы бросались в атаку, как кошки. Поединок начинался с обмена ударами. Дрались девушки жестоко, и схватки были упорными. Часто обе старались укусить друг друга, поцарапать, разбить нос, разорвать рот. Иногда одна другой пыталась выдавить глаза. Девушки не щадили себя. Напрягая силы, они стремились повалить друг друга на арену. Но стоило одной из них оказаться в положении лёжа, как другая, не теряя ни секунды, тут же набрасывалась на неё и начинала избивать. Бывало, что если одна из девушек оказывалась сверху, то могла прижать противницу коленом и задушить. Под конец боя они сражались, уже тяжело дыша, с разбитыми лицами, окровавленными носами и губами. Ноги, руки, головы – всё оказывалось в крови. Разрешалось хватать за волосы и бить лицом о пол. Поэтому-то Джо и носила такую короткую стрижку, подумал я тогда.