Изменить размер шрифта - +
Те самые конюшни. Амбары, элеваторы и сенохранилища. Коровники и скотобойни. Бараки, где живут разнорабочие, мясники, конюхи и ковбои. Столовая. Двухэтажное здание с комнатами отдыха. Бильярд, пиво, телевизор — обычный досуг того, кто вкалывает по четырнадцать часов в день. Каждая постройка в отличном состоянии — видна крепкая хозяйская рука.

Вдалеке на холме возвышается огромный трёхэтажный дом. Его построил ещё прадед Кормака.

Пять минут, и я у небольшого одноэтажного коттеджа. Встречает меня седовласый сморщенный дед — Оливер “Олли” Макшейн.

— Шкет, — кивает он мне.

Его руки уже не те, но даже с тремором старик продолжает вырезать поделки из дерева. Вот и сейчас в его пятнистой ладони нож стёсывает с чурбачка лишние слои.

— Олли, — киваю в ответ. — Я возьму Спарки?

— Возьми, — не отрываясь от дела, отвечает он.

Иду мимо дома к небольшому навесу, где три кобылы отмахиваются хвостами от надоедливых мух. Вслед мне звучит хриплый старческий голос:

— Как закончишь, приходи, постреляем.

— Обязательно, — прячу улыбку.

Этот немногословный старпёр один из тех, кого я могу назвать своим другом. Уж не знаю, что он увидел в чужаке, который поначалу толком не знал языка, но Олли сильно помог мне. Обучил ухаживать за лошадьми, что позволило подняться от рабочего “принеси, подай, иди на хер, не мешай”, сгребающего навоз за коровами, до настоящего конюха.

Плюс, он, как и я, обожает оружие. Старик великолепно стреляет. Без шуток. До того, как болезнь забрала его мелкую моторику, он попадал в пивную крышку с пятидесяти шагов. Ну и меня научил кое-чему.

Взобравшись на пегую лошадку, я пришпориваю её. Говнюку будет плевать, что я находился на другом краю ранчо. Орать будет так, что стекла начнут звенеть. Хотя… в последние месяцы он стал тише, и это только сильнее напрягает.

Под копытами Спарки проносится зелёный ковёр. Вдали солнце плавно опускается за горизонт. Прохладный ветер с примесью полевых цветов бьёт в лицо. Дышится хорошо и свободно. Полной грудью. Люблю такие минуты.

Сзади раздаётся топот копыт, и справа от меня проносится буланая кобылка с белыми чулками. Её всадница, прижавшись к шее животного, почти сливается с ним. Синяя рубашка-поло обрисовывает атлетичное тело. Коричневые бриджи обтягивают упругий женский зад. Наездница дёргает на себя поводья, заставляя животное взвиться и заплясать на месте.

В руках любого другого человека я назвал бы подобное придурью, но она хорошо чувствует лошадей. Никогда не просит от них больше, чем они могут дать.

— Мистер Егерь, — украдкой мелькает белозубая улыбка.

— Мисс Хейли, — отвечаю дежурным кивком.

Наша с ней шутка. Когда я представился девушке в первый раз, она ослышалась. Вместо Егора уловила Егеря. Она единственная, кто знает моё настоящее имя.

Дочка Кормака на диво хороша. Рыжая шевелюра. Поцелованная огнём, как говорят ирландцы. Волосы сложены в косу, падающую до плеч. Миниатюрная — мне по грудь. Точёные скулы. Веснушки. Изумрудные глаза. Не преувеличу, если скажу, что по ней сохнет 99.9% работников ранчо.

Включая Говнюка.

В этом и проблема.

Потому что Хейли оказывает мне явные знаки внимания, а он это видит и бесится.

— Решили прокатиться на ночь глядя? — со смешинкой в глазах спрашивает девушка.

— Безусловно. Погода прекрасная, почему бы не развеяться, — отвечаю я.

Она, конечно, знает, что мой рабочий день ещё не кончился. Это наша игра, и я с удовольствием её поддерживаю.

— Видели, как Маверики разгромили Кабанов? — с азартом интересуется Хейли.

— Смотрел матч от начала и до конца, — убедительно вру я. — Вот это игра!

Речь об университетском бейсболе.

Быстрый переход