Потому что кипящая во мне ненависть требует выхода, а это была бы слишком лёгкая смерть.

Сокращаю дистанцию рывком, уходя от клацнувших в пустоте челюстей, и оказываюсь на спине твари. Свистит лезвие, с шелестом рвущейся плоти, вонзаясь в загривок. Снова. И снова. И снова.

Я кромсаю этого ублюдка, оставляя в его туше глубокие раны. Хороший ножик подобрал Говнюк — Ка-Бар, любимец морской пехотой. 

Он гуляет по спине ксарида, вызывая у того мучительные хриплые вопли. И поделом. Я ненавижу, когда лошадям причиняют боль. Даже тот мустанг до сих пор давит на меня, но в его смерти хотя бы имелся какой-то смысл. Он спас мне жизнь. А эти погибли не за что, просто так, потому что какой-то ублюдок напустил на Землю выводок кровожадных тварей.

Лошади, как и собаки, одни из самых верных существ на планете. И за свою верность, трудолюбие и доброту, неоднократно страдали от рук людей. Гибли тысячами в чужих войнах, попадали в лапы всяких жестоких мудаков, калечились, умирали от голода, выбрасывались на улицу, как бесполезный хлам.

Такие вещи я простить не могу.

Прекращаю потрошить монстра с запозданием, когда понимаю, что он молчит уже секунд эдак тридцать. По лицу стекает чужая кровь, и я брезгливо стираю её перчаткой. Медленно вдыхаю, успокаиваясь, и изучаю выросший кристаллический цветок. В его сердцевине закручивается водоворот сияющих частиц, что заставляет меня пристально вглядеться.

Я присаживаюсь на холку инопланетного бобика и начинаю морщить лоб.

Если мне не изменяет память, в обычной ситуации люди могут почувствовать запах с дистанции около трёх метров. Его интенсивность, как и скорость ветра могут существенно увеличить эту дистанцию, но такова медиана. Поэтому улучшить этот показатель почти в семь раз, конечно, круто, но чем за это придётся заплатить?

Я неспешно вытаскиваю серебряный доллар и подбрасываю его. Орёл — беру. Решка — оставляю.

Глава 7

Монетка ещё вращается, а я уже касаюсь кристаллического переплетения и мысленно подтверждаю, что хочу интегрировать способность. Потому что всё давно решил. Я не доверяю свою судьбу слепому шансу — я сам творю её.

Нос обжигает огнём. Он начинает дико чесаться, будто я засунул его в перечницу. Хочется расчихаться, но вместо этого я подставляю ладонь, ловя металлический кругляш.

Перед глазами проносятся алые буквы с уже известной мне информацией.

Меня накрывают металлической вонью уже свернувшейся и ещё свежей крови. Непривычным смрадом зубастых тварей, который сейчас ощущается особенно остро. Характерный едкий запах, вызывающий ассоциации с кислотами и болотом. Попахивают забитые лошади, револьвер у меня в кобуре и брикеты с сеном. Снаружи тянется амбре от парочки разодранных конюхов. Я могу уловить даже нотки табака в открытой пачке сигарет одного из них.

Всё это изобилие ароматов перегружает мозг, на некоторое время вгоняя меня в ступор. Приходится соорудить себе затычки в нос из обрывков ткани, чтобы хотя бы частично приглушить запахи.

Постепенно я адаптируюсь, но сейчас нет времени ждать.

Чтобы оттащить тушу, загораживающую вход в дальний денник, мне приходится повозиться. Да и сам его обитатель — гнедой конь Чарли долго не может успокоиться. Яростно фыркает и косит испуганным взглядом на убитых монстров.

Я трачу ещё час на то, чтобы объехать все конюшни и выпустить запертых лошадей. Не знаю, смогут ли они выжить в дикой среде, вряд ли, но вот в замкнутом пространстве людских построек точно умрут. Они здесь, как сервированный ланч для ублюдочных ксаридов.

Вскоре мы покидаем ранчо, оставляя позади полыхающие здания и землю, усеянную телами. Нас пытается преследовать десяток ксаридов, но мой кольт демонстрирует им, почему это плохая идея.

Пришло время подумать о ближайшем будущем.