— Чисто? — мужской голос доносится с улицы.

— Погоди, — не опуская оружия, отмахивается Долорес и тыкает стволом в сторону уборной.

— Давай, я страхую, — уверенно, как ему кажется, заявляет напарник, а по факту аж голос дёргается.

— Я — давай? Ты — давай! Или яиц хватает сзади трястись, пока девушка за тебя всю работу делает?! — взрывается испанка.

Собачатся они так активно, что даже прячься я в туалете, узнал бы загодя о их приближении.

— Пута! — с характерным оттягом сплёвывает мужик.

Он заходит в номер неровной походкой, не спуская глаз с закрытой двери. В полумраке я узнаю всё того же козлобородого коротышку. Сладкая парочка везде разгуливает вместе. С помощью Оценки сканирую обоих. РБМ под 18 единиц и железные классы Стрелок.

Долорес сдвигается влево — прочь от меня.

— Живее, Рамон! — шипит она.

— Оближи и выкуси, сука!

Левой рукой он открывает дверь, а правой нервно сжимает пистолет. Кажется, Глок 17. С грохотом падает пластиковая вертикальная вешалка, найденная мной в этом же номере и загодя прислонённая к створке.

Секундный шум заставляет обоих противников вздрогнуть и сосредоточиться на его источнике, а я врубаю Спурт и прыгаю с места. Долорес только засекает периферийным зрением какое-то движение, а мой нож уже входит ей в горло. Входит и продолжает движение, распарывая гортань от уха до уха.

Поток крови хлещет ей на грязную кофту под хрипящие булькающие звуки. Она хватается свободной рукой за страшную рану, тщетно пытаясь остановить кровотечение. Рамон же заполошно разворачивается всем телом.

И отлетает на шаг назад от брошенного уверенной рукой топора. Полумесяц лезвия с хрустом вонзается в его лицо. По сравнению с убогой бородкой, настоящее украшение. Испанец падает с шумом на вешалку. Громко стучит по кафелю пистолет.

Снаружи усиливаются запахи немытых тел, сигнализируя о приближении врага, а я вырываю из оцепеневшей руки Долорес свой трофей. Ружье с трубчатым подствольным магазином, качающимся затвором и перезарядкой от скобы-рычага.

Дробовик далеко не в самом лучшем состоянии. Металл ствольной коробки покрылся какой-то грязной патиной. Деревянная рукоять в масляных пятнах. Оценка подтверждает, что это не оружие Сопряжения. 

Курок уже взведён, но сколько патронов заряжено в магазин? Максимальная ёмкость пять и один в стволе, но позаботилась ли об этом хозяйка?

Быстро обшариваю залитое кровью тело. Покойница не обзавелась ни патронташем, ни специальной закрывающейся сумкой на пояс. Патроны сложены в пакет внутри её рюкзака. В грёбаный целлофановый пакет! Опустошаю его на пол. Семь патронов непонятной категории. Непроницаемые пластиковые бока не дают рассмотреть, что внутри — картечь, дробь или пуля. Лишь на донце гильзы выбита полустёртая надпись — 12й калибр.

Резво забрасываю их в кольцо, а сам срываюсь к Рамону, чтобы подобрать остальные трофеи.

Стоит мне только дёрнуть на себя рукоять топора, как снаружи гремят торопливые шаги. Реагирую молниеносно, как никогда. В дверь влетает долговязый мужик с проплешиной, и тут же выстрел превращает его лицо в кровавую маску.

Всё же картечь.

Мертвец ещё валится наружу сквозь дверной проём, а какой-то ретивый недоумок уже вслепую поливает меня свинцом сквозь фасад мотеля. Пули дырявят картон, который заменяет американцам нормальные стены.

Стрельба в замкнутом помещении болезненно бьёт по ушам. Обострённые чувства имеют свои недостатки.

Дёргаю прочь от себя скобу-рычаг, и пустая дымящаяся гильза летит наверх через патронник, закручиваясь в воздухе. Скоба идёт обратно, досылая новый патрон, и всё готово для стрельбы.