Я не удержался и рассмеялся, почувствовав, как напряжение начало отступать. Тёплое, живое тельце в руках напоминало о том, ради чего стоило сражаться.

— Всё хорошо, дружище, — прошептал, поглаживая его по загривку. — Я тоже скучал.

Мех был мягким и пушистым, ещё хранящим запах леса и битвы. Красавчик замурлыкал — звук, который горностаи издают крайне редко, только в моменты полного счастья. Его крошечные лапки цеплялись за ткань рубашки, словно он боялся, что я снова исчезну.

Афина степенно, с королевским достоинством, подошла ближе. Каждое движение исполнено грацией хищника. Но её уши нервно подрагивали, а в жёлтых глазах мелькнуло беспокойство.

Кошка тщательно обнюхала меня, её влажный нос скользил по коже шеи и рук, проверяя запахи, ища следы ранений или болезни. Её дыхание щекотало, а усы касались щеки мягкими прикосновениями. Когда она убедилась, что со мной всё в порядке, то тихо мурлыкнула и потёрлась о мою ногу боком.

Привет, девочка.

Поднял взгляд на седовласого. Выражение его лица было холодным и непроницаемым. За плечами висел охотничий рог — тот самый, звук которого разорвал теневые оковы Морана.

На немой вопрос в моих глазах он ответил ровным голосом:

— Ты в Убежище. В доме Жнецов Леса.

Мужчина подошёл ко мне неспешным шагом и со всей силы ударил кулаком в живот.

Воздух выбило из лёгких с хрипящим звуком. Боль расцвела в животе ярким пятном, заставив согнуться пополам. Я хватался за рёбра и кашлял, пытаясь восстановить дыхание. Удар был точным и профессиональным — болезненным, но не калечащим. Прицельно в солнечное сплетение, чтобы вырубить дух.

Афина мгновенно зарычала, её мускулы напряглись для прыжка. Красавчик замер в боевой стойке.

На лице седовласого не дрогнул ни один мускул, словно он раздавил назойливую муху.

Я мысленно передал питомцам волну спокойствия через связь, и они неохотно расслабились, хотя настороженность в их глазах не исчезла.

— Это тебе моё «добро пожаловать», — произнёс седой всё тем же ровным тоном. — Ещё раз тронешь мою дочь, я убью тебя.

В его глазах застыл лёд. Холодная угроза и абсолютная готовность привести её в исполнение. Взгляд человека, который убивал не раз и не будет долго раздумывать, прежде чем убить снова.

Я распрямился, массируя живот, и усмехнулся сквозь боль:

— Малая плата за спасение. Переживу.

— Тебя спасли не из милосердия, — отрезал седовласый. — Ты нужен нам для войны.

— Да уж понятно, — я выпрямился и взглянул на девушку. — Извини, что так вышло. Ситуация была крайне тяжёлая.

— Не думай, что мне нужны твои извинения, — ответила Лана, прислонившись плечом к каменной стене. Её голос звучал равнодушно, будто мы обсуждали погоду. — Благодари богов, что Виола жива. Вот тогда извиняться бы пришлось посильнее.

Она выглядела спокойно, словно недавнее столкновение и вправду её ничуть не волновало. Смуглая кожа мерцала в свете кристаллов бронзовым отливом, тёмные волосы до плеч обрамляли правильные черты лица.

Стройная фигура была скрыта под простой, но хорошо сидящей одеждой — кожаная жилетка, плотные брюки, высокие сапоги. Красивая, но эта красота не кричала — скорее притягивала какой-то естественной, первобытной грацией.

В движениях чувствовалась уверенность хищника, привыкшего полагаться на собственные силы. Она не боялась меня или моих питомцев — в позе читалось спокойствие того, кто знает себе цену.