За время эмиграции Эмилия снова вышла замуж и родила еще одного ребенка, но и он тоже прожил недолго. Мирабо тоже погиб, но его имя навсегда вошло в историю Франции. А его бывшая жена еще долго после его смерти поддерживала культ этого великого человека. Она взяла себе имя маркизы де Мирабо и осталась верной ему, но все это было уже после его смерти.

Что же касается замка, то он, сожженный и разграбленный во время революции, был выкуплен одним человеком из местной деревни, который потом передал его сестре трибуна, мадам де Кабри. Потом замок перешел к сыну Мирабо, потом – к его внуку. Последний продал его графине де Мартель, внучатой племяннице «господина Урагана», которая сделала себе успешную писательскую карьеру под именем Гип. А она продала замок Морису Барресу, и он принадлежит теперь семье этого великого писателя…

Замок закрыт для посещений.

(Montségur)

Последняя ночь

Середина марта 1244 года. В горах холод еще давал о себе знать. Тяжелые облака, пришедшие с соседних Пиренеев, опустились на лесистые вершины дикой части Разеса. Вечерний ветер поднялся и донес до прячущегося человека запах жареного мяса, доносившийся со стороны кухни королевской армии.

С укромного места на склонах горы Святого Варфоломея Бертран де Моренси легко мог разглядеть конические шатры баронов с Севера, чья армия окружала вершину, на которой стоял одинокий замок, затерянный среди облаков. За то время, что они здесь находились, Моренси научился их распознавать. Так, например, он знал, что самый высокий шатер – это жилище Гуго дез Арси, сенешаля Каркассона, руководившего осадой Монсегюра от имени короля Людовика, девятого короля из носивших это имя. Соседний – это шатер Пьера Амьеля, архиепископа Нарбоннского, папского легата, который представлял церковь на последнем этапе войны против еретиков-катаров; войны между сыновьями одного Бога, братьями одной крови… А затем шли шатры множества других знатных людей, которые теперь собрались вокруг костров под открытым небом.

Конечно, королевский лагерь был уже не так силен, как прежде. Он тоже пострадал от жестокой зимы и девятимесячной осады. Плотная ткань шатров полиняла, железо проржавело. И все-таки здесь чувствовались жизнь, сила, движение. А вот наверху…

Угрюмый и высокомерный, словно застывший на вершине горы, которую он венчал так же гордо, как и прежде, замок был похож на надгробие. Бросив на него прощальный взгляд, Бертран понял, что, несмотря на доблесть защитников, замок погиб. И все же этот каменный исполин был превыше человеческих законов…

С трех сторон защищенный отвесными склонами, замок имел единственный подход – открытый скат, на котором королевское войско оставило немало трупов. И лишь нескольким непосвященным было известно о тайном пути, спрятанном от посторонних взглядов и проходившем по песчаному подъему через подземную пещеру, а далее – узкими козьими тропами.

Бертран родился в этих местах, и проводника лучше него было не найти. Здесь ему были известны каждый камень, каждая тропинка и каждая расщелина. Именно поэтому восемью днями раньше, когда стало понятно, что замку придется сдаться, ему доверили двух высокопоставленных катаров и священные книги, чтобы это учение сохранилось, даже когда погибнут почти все его последователи.

Выполнив свою миссию, Моранси осмелился ночью вернуться в замок.