И тут Моранси охватил праведный гнев! Да по какому праву этот человек осуждает невинную девушку на ужасные мучения?! Эсклармонде было лишь шестнадцать лет, она имела право на жизнь. Мать тоже не должна была увлекать ее за собой, зная, какими могут быть последствия… Бертран тщетно сотрясал воздух обвинениями. В ответ он получил лишь полные сожаления взгляды и все те же слова: брак нечист по своей сути, и костер предпочтительнее; это недолгие мучения, но взамен будут даны вечная любовь и блаженство, Божье величие и свет Рая…

Бертран бесновался в бессильной ярости, он уже не владел собой и был готов броситься на Марти, но тут вдруг почувствовал чью-то руку на своем плече. Обернувшись, он узнал Раймонда де Перелла; взгляд старого рыцаря являл само воплощение муки.

– Оставь, мой мальчик! – произнес он. – Ты с ними не справишься. Я уже пытался…

Бертран дикими невидящими глазами обвел собравшихся. Каменные лица, опущенные глаза «совершенных» и фанатичный взгляд Корбы де Перелла, матери, чьи руки одновременно оберегали и властвовали, давя на плечи своей дочери. Немного придя в себя, он увидел епископа, молчаливого, но абсолютно непреклонного. Казалось, игра проиграна: отчаяние холодной волной захлестнуло его – всего лишь на миг, ибо он не желал признавать свое поражение. Ведь у него еще оставалось немного времени.

Волей случая однажды в эту жестокую зиму осады ему удалось встретиться с Эсклармондой у входа в подземелье. И вот теперь он преклонил перед ней колени и, делая вид, что прощается, шепнул ей, что будет ждать ее в условленном месте после трапезы. Там, не теряя времени, за несколько минут рассказал ей о своей любви. Он умолял девушку поверить ему и не приносить себя в жертву. Она выслушала его, а потом даже призналась, что он ей тоже симпатичен. Но тут же заявила, что истинная жертвенная любовь принадлежит не этому миру, а иному. А если Бертран искренно любит ее, то он должен к ней присоединиться… Слова Бертрана Марти оставили глубокий след в ее душе. Единение в смерти – вот о каком браке мечтал этот ребенок шестнадцати лет.

А почему бы нет, в конце концов? И Бертран разыскал епископа, чтобы просить его о включении себя в число его послушников. Так он сможет последовать за своей любимой в смерти. Но и этого Марти не позволил ему. Якобы, чтобы быть допущенным к славной смерти, просто любить недостаточно, надо иметь веру, а веры-то Моранси и не имеет. К тому же его миссия якобы еще не была закончена. Ему собирались поручить еще одно важное дело! Сокровища катаров пока оставались в замке, и они не должны были достаться победителям.

Епископ объяснил: трое «совершенных» – Амьель Экарт, Гуго и Пуатвен – призваны спасти реликвии. Монахов спрячут в подземелье, где теперь хранятся припасы, а вход замуруют. После сдачи замка, ночью, Моранси поможет им выбраться из тайника и на веревках спустит в пропасть вдоль отвесных скал. Потом они будут отправлены в надежное место.

Можно себе представить, как юноша отреагировал на подобное приказание! Спасать «совершенных» после того, как у него собирались отнять жизнь и даже смерть Эсклармонды? Да они смеются над ним?! Нет уж, пусть лучше будет обмен: спасение сокровищ против жизни девушки!

На этот раз шансы договориться были вполне реальные, так как спасение сокровищ – это дело очень важное. Было видно, что Бертран Марти колеблется… Но он все же решил не уступать, ибо Эсклармонда сама стремилась к смерти.