– Как же давно я мечтала сказать вам это! – вздохнула она. – Вы и представить себе не можете, как я люблю вас!..

Можно быть философом-аскетом, можно стать законченным циником, а можно, как оказалось, стать абсолютно безоружным и вмиг поглупевшим мужчиной перед лицом хорошенькой влюбленной женщины: последнее и произошло с будущим создателем «Кандида». Ему было около сорока, но он оказался ослеплен молодой женщиной, взявшей его штурмом. Кто бы смог устоять? Он был покорен и тотчас же влюбился в нее.

Но так ли уж красива была эта мадам дю Шатле? В этом можно и усомниться, читая портрет, который набросала с нее мадам дю Деффан: «Представьте себе высокую худую женщину, без бедер, с плоской грудью, крупными руками и ногами, с огромными ступнями, очень маленькой головой, остреньким личиком, таким же остреньким носиком, двумя маленькими глазками цвета моря, с красноватого оттенка лицом, с тонкими губами и гнилыми зубами…» Впрочем, снисхождение никогда не входило в список добродетелей мадам дю Деффан! Какое злобное суждение! Можно предположить, что она написала так из ревности к любви, которая зарождалась прямо у нее на глазах. В целом же все остальные отмечали блеск и обаяние «красавицы Эмилии»…

Покинув дом мадам дю Деффан, мадам дю Шатле стала любовницей Вольтера. Она не теряла времени даром, а сразу перешла от теории любовной игры к практике. И вскоре весь Париж уже только и говорил о великой страсти, родившейся под крышей знаменитой сплетницы. О страсти, в которой сошлись две исключительные натуры, ибо если Вольтер был великим мужчиной, то Эмилия была экстравагантной женщиной, не такой, как все остальные. Во-первых, она была кладезем знаний. Например, говорила на латыни бегло и грамотно, не хуже Цицерона. Она анализировала теорию математика Лейбница и занималась дифференциальными исчислениями Ньютона. Она прекрасно разбиралась в геометрии и физике, была на «ты» с астрономией и естественными науками.

Обладая мощным умом и жгучим темпераментом, она не могла не привлекать к себе внимания, что, естественно, делало ее центром сплетен досужих кумушек и ухаживаний (она уже пленила не одного человека, обладавшего хорошим вкусом). Однако ее супруга это ничуть не оскорбляло.

Генерал-лейтенант королевской армии, выходец из большой лотарингской семьи, месье дю Шатле, как и все военные, бывал дома крайне редко. С другой стороны, это был очень галантный человек, который считал недостойным и смешным выказывать свою ревность. Его жена подарила ему двоих детей, мальчика и девочку, и он считал, что таким образом она уже выполнила свой супружеский долг. Он даже не нашел ничего предосудительного в том, что Эмилия рассталась с ним, чтобы жить «своей жизнью» подле Вольтера.

– Мое тело и моя душа неотделимы друг от друга, – сказала она ему. – Нить, которая связывает меня с месье де Вольтером, слишком прочна, я не могу принадлежать никому другому.

– Но как же это, дорогая?! – только и ответил месье дю Шатле, поцеловав ручку своей жены, помогая ей войти в карету. А затем он пожелал счастливого пути.

Самый первый костер своей страсти любовники вынуждены были тайно разжечь в замке де Монжё, что возле Отена, который им уступил один из друзей.

Однако в Париже положение стало критическим. Книготорговец Жор издал вольтеровские «Философские письма», которые спровоцировали ужасный скандал. Кардинал де Флёри послал по следу виновника полицию. Надо было спасаться.

Тогда месье дю Шатле и проявил всю широту своей натуры: он предоставил этой парочке (а Эмилия, естественно, отказалась расстаться со своим гением) убежище в своем замке Сирэй-сюр-Блез, который очень выгодно располагался вдали от любых опасностей. Здесь можно было не бояться неуместных визитов, да и вообще каких-либо визитов.