По правде говоря, это отшельничество было восхитительным только с первого взгляда: сооружение было в ужасном состоянии, крыши протекали в дождливые дни, а сады росли так густо, что уходили прямо в лес, напоминая ужасные заросли из сказки «Спящая красавица». Но Вольтер не испугался трудностей и объявил, что все уладит. И точно, несмотря на преследование кардинала, а может быть, и благодаря ему, его авторские права поднялись в цене, причем настолько высоко, что из своего гонорара он смог выделить сорок тысяч ливров на восстановительные работы. И очень скоро затворники оказались в благоустроенном доме, соответствующем их вкусам, в который мало-помалу начали стекаться друзья, не обращая внимания на плохие дороги, и лишь для того, чтобы лицезреть это довольно поучительное счастье.

Не без удивления гости отметили, что замок предназначен не только для любви, но и для учебы. В галерее можно было найти все необходимые приборы по физике, химии и астрономии. Что же касается наших двух героев, то «один из них занимался стихами, другой – геометрией». Вольтер писал трагедию и поэмы, а Эмилия тем временем с головой окунулась в философию, дни напролет размышляя над вопросами подобно такому: «Почему Бог, будучи вечным, так долго ждал, прежде чем создать человека?»

Вот на какие высоты ее занесло! Полагая, что в образовании его подруги существуют еще кое-какие пробелы, Вольтер учил ее английскому и итальянскому языкам, да так успешно, что они вместе сели за перевод Шекспира и Ле Тасса. Короче говоря, эта парочка была так занята, что для любви у них едва ли находилось несколько минут. Но они на это и не жаловались, рассматривая свою жизнь как нечто самое замечательное, что только может быть на свете. Быть может, только их друзья замечали неудобства замка, потому что, если Вольтер жил в прекрасном велюровом «футлярчике» красного цвета, а мадам дю Шатле – в прекрасном желто-голубом гнездышке, наполненном чудесами, гостям приходилось довольствоваться «громадным холлом, где из каждого окна сквозило и куда через трещины проникали все ветра».

Их счастье продолжалось до 1739 года, когда великолепным любовникам пришлось покинуть свое убежище, чтобы отправиться в Брюссель на судебный процесс. А затем им предстояло еще сидеть на многих почтовых стульях. Они переезжали из Бельгии в Париж, из Парижа в Сирэ, из Сирэ в Брюссель, из Брюсселя опять в Сирэ… Понемногу Вольтер освобождался от обвинений в неблагонадежности. У него наладились дела с Версалем. На какое-то время он даже стал, благодаря своему старому другу д'Аржансону, протеже мадам де Помпадур. Кроме того, он продолжал вести переписку с королем Пруссии. Не расстался он и с мадам дю Шатле, но однажды гений вдруг понял, что влюблен в свою племянницу, в мадам Дени. Для Эмилии это стало настоящей трагедией: слезы, крики, угрозы! Необходимо было, чтобы кто-нибудь взял на себя труд ее успокоить, и этим человеком стал не кто-нибудь, а… месье дю Шатле.

– Месье де Вольтер вам изменил? Мадам, для него вы не первая и не последняя. Для меня – единственная. Не следует превращать в драму мимолетные увлечения нашего друга…

Мадам дю Шатле написала ему в ответ следующее: «Я была бы самой последней дрянью, если бы не признала, что месье дю Шатле – лучший из мужей…»

В 1748 году Вольтер и Эмилия покинули Сирэ в последний раз, чтобы отправиться в замки короля Станислава, который их пригласил. Эти веселые беззаботные дни, проведенные у короля, заканчились трагически: 8 сентября 1749 года Эмилия умерла. Безутешный Вольтер поехал к своему другу королю Фридриху II Прусскому. Он никогда больше не возвращался в Сирэ.

Перед самым началом революции сын мадам дю Шатле завещал замок своей племяннице, красавице мадам де Симиан, которая принимала там Лафайетта, к которому питала определенную слабость.