— Не забуду, — пообещал Трентон. Выражение его лица смягчилось, глаза увлажнились. Он подошел к вышивке и принялся рассматривать сложный узор и улыбнулся при виде абсолютного сходства изображения с Одиссеем. По желанию Арианы сова, не прирученная человеком, свободно парила в воздухе.

Свободно.

Трентон тотчас же напрягся и, побледнев, повернулся к Дастину. Осознание происшедшего ударило его словно приливной волной.

— Если Ариане потребовалось говорить намеками в своем письме, это означает, что ублюдок-братец заставил написать его, а также, что он удерживает ее в Уиншэме силой. Я убью его.

Дастин нахмурился, пытаясь расставить все по местам.

— Вот этого я не понимаю — зачем Бакстеру заставлять Ариану писать такое письмо?

— Теперь ты проявляешь тупость, Дастин. Подумай как следует. Если Ариана останется в Уиншэме и убедит меня, что я действительно сумасшедший, с которым невозможно жить, что тогда произойдет?

— Возможно, ты выполнишь ее просьбу.

— Вот именно. Я соглашусь, чтобы меня поместили в сумасшедший дом, оставив свою бедную пострадавшую жену в одиночестве в Уиншэме… с моими деньгами.

Глаза Трентона запылали синим светом.

— С твоими деньгами и ее алчным братцем… — уточнил Дастин, наконец-то все понявший. — Значит, это Бакстер стоит за всеми теми странными событиями прошедших недель.

— Грязный сукин сын! — на ходу бросил Трентон, уже выскочив за дверь и направляясь к лестнице.

— Подожди! Я поеду с тобой! — Дастин бросился вслед за ним.

— Нет. — Трентон резко остановился, глаза его горели гневом. — Это наши с Бакстером счеты. Этот ублюдок отнял у меня отца, прежнюю жизнь, самоуважение, а теперь чуть не лишил рассудка. Наконец, круг замкнулся. — Трентон сбежал по лестнице, перескакивая через две ступени и остановился, только достигнув нижней площадки. — Мне наплевать на то, что этот мерзавец сделал со мной, но, да спасет его Бог, если он осмелился поднять руку на Ариану. Потому что если он сделал это, то, в чем он обвинил меня шесть лет назад, осуществится. И я действительно совершу убийство.

— Ариана, ты должна хоть немного поесть, дорогая, — сказала Ванесса, доедая последний кусок жареной утки и прикладывая к губам льняную салфетку. — Я согласна, воздух здесь не слишком свежий, но, как тебе известно, я вынуждена проводить здесь большую часть дня. Но было бы крайне неблагоразумно показаться кому-нибудь на глаза. — Она отхлебнула кофе. — Но это не значит, что я должна умирать от голода.

— А почему я оказалась в заточении? — возмущенно спросила Ариана, не притрагиваясь к ленчу и меряя шагами комнату.

— Потому, сестренка, что мы должны дождаться реакции твоего любимого муженька. Если он подчинится твоим требованиям, как хороший, послушный мальчик, ты сможешь свободно передвигаться по Уиншэму. Но, если он попытается ворваться сюда, нагло стремясь вернуть тебя, лучше не позволять тебе встречаться с ним.