Ариана оторвала глаза от его огромного напрягшегося члена и подняла на него ошеломленный взгляд.

— Мой чарующий туманный ангел, — пробормотал он, гладя ее по щеке дрожащей рукой, — такой изумительный, такой страстный. — Он резко вздохнул. — Ты боишься?

Тело Арианы молило об облегчении.

— Это больно?

Он пытался сдержать рефлекторное движение бедер, неудержимо влекущее его к ней.

— Сначала… да.

Ариана закрыла глаза, пылая словно в огне. Она почувствовала, как муж обхватил ее голову руками, пытаясь сохранить над собой контроль, которым уже не обладал. И все потому, что не хотел причинить ей боль.

Ариана медленно открыла глаза и посмотрела прямо в искаженное мукой лицо Трентона. Она протянула вниз дрожащую руку и направляемая природным инстинктом ввела его в себя, почувствовав, как его тело затряслось от едва сдерживаемого желания, его жизнь пульсировала под кончиками ее пальцев.

— Я не боюсь, — прошептала она.

— Ариана, — задыхаясь, пробормотал он. Черты его исказились от страсти. Он глубже вошел в нее, пронзая ее нежную плоть, мощным вторжением заполняя ее тело так, что она с трудом ловила воздух.

Он тотчас же остановился:

— Больно?

— Нет, — с удивлением ответила она.

Он входил все глубже и глубже до тех пор, пока не достиг тонкой преграды ее девственности. Грудь его вздымалась с каждым вздохом, бедра ритмично двигались, приближая заветный миг полного обладания. Медленно, осторожно рука его скользнула вниз и принялась ласкать нежный набухший бутон, плавно передвигаясь по ее влажной, словно покрытой росой, плоти, повторяя ласку снова и снова до тех пор, пока Ариана, выгнув спину дугой, не вскрикнула в ожидании большего.

— Да, туманный ангел… именно так, да.

И он вонзился в нее, одним страстным необратимым движением перенеся ее из девичества в женственность.

Острая боль пронзила ее тело, достигшее вершины наслаждения, и Ариана, подавив крик, впилась ногтями в простыню, закрыв глаза. Ей казалось, что ее разорвали напополам, тело болело и кровоточило.

Трентон замер, приподнялся на локтях и вгляделся в побледневшее лицо жены. Две слезинки скатились из-под ее длинных ресниц и потекли по щекам.

— Не плачь, дорогая, — услышала она его шепот. — Я больше не причиню тебе боли. Обещаю.

Его пальцы снова нежно заскользили по ее телу. Склонив голову к ее груди, он взял в рот все еще напрягшийся сосок и омыл его языком.

Ариана ощутила всю силу его горячего обольщения, ее тело возвращалось к жизни под воздействием его умелых прикосновений. Но упивалась она и наслаждалась нежной заботой в его голосе. Чувственно и горячо отвечая ему, она обвила руками шею мужа, давая понять, что хочет его всем своим существом.

— Боль прошла? — спросил Трентон.

— Почти. — Ариана нетерпеливо передвинулась навстречу ласкающей руке Трентона. Это движение заставило его глубже войти в нее, она ощутила, как его затвердевший член погружается в ее влажную чувствительную плоть, и вскрикнула от наслаждения. Трентон, откинув голову, издал почти животный, полный желания стон.

— Черт побери, Ариана, — прошептал он, глаза его потемнели и стали почти черными. — Я не святой.

Он задвигался, неспособный больше сдерживаться.

— Это так восхитительно, — отозвалась она с трепетом, казалось, даже не услышав предостережения Трентона.

С хриплым смехом он опустил голову, обхватил ее губы своими, руки его скользнули под ее шелковистые ягодицы, приподнимая их навстречу сильным толчкам.

— Ах, туманный ангел, моя прекрасная невинная обольстительница, — бормотал он, вонзаясь в нее еще глубже.