— Талантами? — Ариана вопросительно подчеркнула множественное число. Трентон кивнул:

— Архитектурное проектирование — всего лишь хобби Дастина. Обычный бизнес никогда не был его сильной стороной. Нет, истинные склонности Дастина лежат в той области, которая доставит тебе огромное удовольствие. Он покупает и разводит самых великолепных лошадей, которых я когда-либо видел.

— В Тирехэме?

— Да. Его кандидаты заняли одно из призовых мест в Дерби, две тысячи гиней… я могу продолжать и продолжать до бесконечности. Он обладает уникальным чутьем в подборе лучших лошадей и через узкородственное размножение выводит поразительное потомство. Его удостоенная наград кобыла Чародейка чуть не завоевала в прошлом месяце Кубок Гудвуда, и, насколько мне известно, сейчас он готовит жеребенка к скачкам в Ньюмаркете этой осенью.

— Я не имела об этом ни малейшего представления! — изумленно воскликнула Ариана.

— Дастин скромный и не болтает о своих достижениях.

— Он то же самое сказал о тебе.

— Разве? Что ж, мои достоинства весьма сомнительные, а Дастина — нет.

— Ты очень гордишься им, — заметила Ариана, не зная, как прореагировать на самоуничижительное заявление Трентона.

— Да, горжусь. Он замечательный человек и проявил без преувеличения исключительную братскую преданность.

— Вы оба учились в Оксфорде?

Трентон сжал руки за спиной:

— Да, некоторое время, но здоровье нашего отца стало сдавать, он мог управлять только Броддингтоном. Мне пришлось оставить Оксфорд, чтобы взять на себя управление остальными поместьями и семейными делами.

Ариану поразило, с какой скромностью Трентон рассказывал о своем бескорыстном поступке, когда ее брат, оказавшийся в сходном положении после смерти родителей, оплакивает свою судьбу вот уже много лет.

— Какие тяжелые обязательства ты на себя взвалил! — воскликнула она. — И как нелегко тебе, наверное, было… Тебе же не исполнилось тогда и двадцати!

Трентон небрежно пожал плечами:

— Я просто сделал то, что было необходимо для моей семьи.

— И, полагаю, превзошел их самые смелые ожидания. Думаю, твой отец очень гордился тобой!

Мускул на горле Трентона дернулся.

— Возможно, мы никогда не говорили об этом, просто выполнил свой долг. Я никогда не отказывался от своих обязанностей.

— Понимаю. — Ариана невольно подошла к нему, глаза ее светились восхищением. — И все же ты сомневаешься в своих достоинствах? — Она протянула руку и дотронулась до его подбородка. — А я вижу, что ты более чем достойный человек.

Лицо его омрачилось.

— Ты не знаешь меня, Ариана.

— Думаю, что знаю.

— Ты романтическое дитя, туманный ангел.

— Романтическое, возможно, но не дитя. — Она решительно вздернула подбородок. — Больше не дитя.

Он понял скрытое значение произнесенных слов, нахмурился и, перехватив ее запястье, оттолкнул руку жены.

— Не обманывай себя, Ариана. То, что происходит между нами в постели, не имеет ничего общего с романтизмом.

Она вздрогнула:

— Возможно, с твоей стороны.

Трентон посмотрел на нее, и его лицо исказилось от боли. Затем он решительно покачал головой:

— Не делай такой ошибки — не позволяй этому браку затронуть твое сердце.

— Слишком поздно, — спокойно заявила она.

— Ты продаешь душу дьяволу, — предостерег он.