Она сделала ошибку, начав весь этот разговор. Она сделала ошибку, протянув чужестранцам руку помощи. В последнее время она совершала одну ошибку задругой. Они взгромоздились на нее ужасным грузом, и теперь эта бесформенная пирамида грозила обвалиться и погрести ее под собой.

– Знаете, мне вдруг страшно захотелось спать, – сказала она. – Я невероятно устала.

Не пожелав ему спокойной ночи, она вышла из комнаты. Поднимаясь по лестнице, она остановилась и обхватила лицо руками. В ее висках колотилась кровь. Оставалось только надеяться, что голова не заболит с новой силой. Хватит с нее. Слишком много она пережила за сегодняшний день, слишком много картин из прошлого воскресила.

И зачем она собрала все в кучу? Лучше бы эти воспоминания так и остались рассеянными по закоулкам ее памяти. Она еще никому не рассказывала о тех временах. Почему же она открылась этому чужаку?

Когда она утром спускалась по лестнице, зазвонил телефон. На часах не было еще и половины восьмого. Обычно так рано сюда никто не звонил. Несколько мгновений Вирджиния колебалась: а не притвориться ли ей, что она не слышит звонка, и не брать трубку… Был выходной, Летний банковский праздник, и звонить в это время считалось дурным тоном. Однако, скорее всего, это был Фредерик.

Вирджиния подбежала к телефону и сняла трубку.

– Да!

– Привет, это я. Надеюсь, не разбудил?

– Нет. Я только что встала.

– Ну как твоя голова? Прошла?

– Нет.

Секунду-другую Фредерик молчал.

– Что же, мне очень жаль, – сказал он наконец. – Я вовсе не хотел, чтобы ты мучилась.

– Все в порядке. Боли почти утихли.

– Вирджиния…

Настаивать на своем снова и снова было для него не так уж легко.

– Вирджиния, я вовсе не собираюсь давить на тебя, но… Подумала ли ты насчет моей вчерашней просьбы?

Конечно, женщина знала, что он не оставит ее в покое. Однако в глубине души она все-таки надеялась на маленькую передышку перед следующим выходом на ринг.

– Мне действительно было очень плохо, – подчеркнула она. – Я болела. Я не могла ни о чем думать.

Фредерик вздохнул:

– Послушай, я, честно говоря, не понимаю, почему такая простая вещь требует у тебя так много времени на раздумья.

Она вовсе не хотела идти в наступление, но…

– А я не понимаю, почему ты не в состоянии строить свою карьеру один! – В ее голосе звенел металл.

После таких слов Фредерик должен был положить трубку. Но, похоже, что присутствие Вирджинии на приеме действительно было очень важно для него, поэтому он продолжил разговор.

– Давай не будем спорить, – сказал он подчеркнуто спокойным тоном, но Вирджиния чувствовала, что это спокойствие стоит ему немалых усилий. – Я уже достаточно подробно разъяснил тебе суть дела. Почему ты не хочешь уступить мне хотя бы разок? Все, что от тебя требуется, – это положить в чемодан вечернее платье, сесть в поезд и приехать в Лондон. Или попросить Джека отвезти тебя. Мы всего лишь сходим вместе на званый ужин, и обещаю тебе: если общество действительно покажется тебе кошмарным и невыносимым, я никогда больше не попрошу тебя о таком одолжении.

Она вынуждена была признать, что Фредерик построил свою просьбу довольно грамотно. Он не настаивал, а просил, мягко и дружелюбно, и намекал, что не будет постоянно заставлять ее делать неприятные вещи.

Так почему же не уступить ему хотя бы разок?

Отнекиваться снова было невозможно. Вирджиния уже и сама начала казаться себе неубедительной и фальшивой. Однако при мысли о том, что она выставит себя на всеобщее обозрение массе абсолютно чужих людей, которые начнут безжалостно оценивать ее, чопорно поднимая брови, ей становилось дурно.