|
Невеликое удовольствие, да к тому же под таким проливным дождем, напоминающим всемирный потоп. Тогда, может быть, он пересекся с Джеком, который тоже решил отправиться в город и вызвался подбросить Натана?» Эта мысль повергла Вирджинию в некоторое уныние, ведь она старалась скрыть от Уолкеров, что в отсутствие Фредерика в доме находится посторонний мужчина. Конечно, когда Ким вернется домой, скрывать присутствие Натана будет уже невозможно, однако Вирджиния надеялась умолчать хотя бы о том, что этот человек живет в доме еще с субботы.
Она едва устояла перед искушением свернуть на парковку рядом с кофейней и удостовериться в том, что глаза ее не обманули. Однако возможная встреча с Натаном не сулила ей ничего хорошего. У нее не было никакого права контролировать этого человека, требовать отчета о его поступках. Он был вправе шататься по кафе сколько ему влезет. Лучше уж вечером в разговоре с Натаном упомянуть вскользь, что она видела в городе какого-то человека, очень похожего на него. Тогда одно из двух: он либо даст ей какое-то разумное объяснение, либо опровергнет ее подозрения. Возможно, ему тоже неловко признаваться в том, что он разгуливает по кафе, вместо того чтобы нести вахту у постели больной жены. Вне сомнений, Натана не очень-то к ней тянуло. «А впрочем, его взаимоотношения с женой меня абсолютно не касаются», – мысленно подвела черту своим размышлениям Вирджиния. В конце концов, это мог быть вовсе не он. Однако полной уверенности в этом у женщины не было.
«Все в порядке, миссис Каннингэм – скажут полисмены. – Такие уж они, наши детки. Внезапно их охватывает жажда приключений, и они несутся неизвестно куда, сбиваются с пути, а потом, когда на улице темнеет, уже не могут найти дорогу домой». Два дня и две ночи подряд Клара не смыкала глаз. Она задремала лишь поздним вечером в понедельник, но тут же проснулась, нисколько не отдохнув. Вчерашний дождь поверг Клару в такое паническое состояние, что пришлось два раза вызывать врача и колоть ей успокоительное. – Ты видишь, какой дождь? Видишь, какой дождь? – кричала она, как безумная. Она упала на колени и отчаянно молотила кулаками по полу, словно хотела, чтобы физическая боль перекрыла душевную. Роберту не удавалось поднять жену с пола и успокоить. – Мой ребенок там, на улице! Там, под дождем! Она там, под дождем! Клара повторяла эти фразы бессчетное число раз, пока совсем не охрипла. Когда она впилась в свое лицо ногтями и начала исступленно расцарапывать его в кровь, Роберт снова вызвал врача – того самого, что уже приходил рано утром, в самый первый острый момент. После нескольких уколов в глазах Клары замерло выражение отрешенного отчаяния. Она стала несколько спокойнее, теперь ни тело, ни язык ее больше не слушались. Глядеть на то, с каким трудом она двигается, как пытается что-то выговорить и не может, Роберту было, быть может, даже больнее, чем выносить ее буйства. В понедельник вечером из полиции прислали штатного психолога, юную девушку, и та предложила свою помощь. Но тут нервы сдали и у Роберта. – Наша дочь пропала вчера в первой половине дня! – заорал он на девушку-психолога. – Вечером того же дня мы сообщили об этом в полицию! Тридцать два часа мы предоставлены сами себе, сидим один на один с нашей трагедией, и вот теперь, когда моя жена уже потеряла дар речи от горя и лежит, напичканная успокоительным, теперь нам вдруг соизволили прислать психолога! Ничего не скажешь, подходящий момент!!! – Пожалуйста, не кричите! – категоричным тоном ответила ему девушка. И тут она увидела Клару. Та выглядела действительно ужасно: ее лицо было расцарапано в кровь, локти и кисти рук все в синяках, зловеще переливающихся разными цветами, от голубого до темно-лилового. Она беспрестанно пыталась что-то сказать, однако не могла выговорить ни одного четкого звука. |
