— Да нет, ничего, — внешне безразлично хмыкнул я. — Просто странно это все. Что они в том районе потеряли? Там же один хлам… Но не мое это дело. Про чужаков понятно, чего еще интересного поведаешь? — спросил я, сделав вид, что собираюсь забрать у плешивого информатора мясо.

— Еще? Битум, побойся Аллаха милосердного! — возопил Саха, вцепившись в тарелку обеими руками. — И так все как на духу рассказал!

— С чего бы это мне бояться гнева Аллаха? — с недоумением спросил я. — Да я прямо как истинный правоверный живу — скармливаю с трудом заработанное мясо всяким обманщикам! Мясо отдай!

— Стой, Битум! Стой! Слушай! Пахан пообещал награду за пропавшего чужака — живого или мертвого. Солидный куш пообещал! Ни много ни мало — огнестрел «Макаров» и пять патронов к нему! Или другим товаром одарит — чего пожелаешь, то и получишь! Слово дал!

— Прямо сам Пахан слово дал? — не поверил я.

— Клянусь! — торжественно зачавкал Саха, едва не подавившись плохо прожеванным мясом. — Вот счастье кому-то подвалит! А?

— Это точно, — поторопился я согласиться. — Настоящий огнестрел! Да еще и с патронами!

«Тоже мне счастье! — мысленно фыркнул я, вспоминая о содержимом пузатого рюкзака, что спрятан в укромном месте моей берлоги. — Там один только камуфляж на „Макаров“ обменять можно!»

— Эх… я бы дурью взял! — с глубоким вздохом признался плешивый и вознамерился цапнуть баклажку с вином. — Вот бы я закинулся на недельку!

— Э-э! Ты не балуй! Хватит с тебя и мяса! — буркнул я, отодвигая пластиковые бутыли подальше от загребущих ручонок Сахи.

— Битум! Братан, душа горит!

— Пожары водой и песком тушить надо! — остался я непреклонным. — Это же вино! Ты его как воду выхлебаешь и не заметишь! Слушай! Хочешь, я тебе паханских грамм так на сто пятьдесят водочки отслюнявлю? А?

— На триста грамм! — поспешно выпалил Саха и с подозрением спросил: — А что делать надо?

— Да там и делать ничего не надо, — успокоил я рыночного бродяжку. — Делов-то как раз на двести грамм.

— Двести пятьдесят водочки — и сделаю все в лучшем виде, ты же меня знаешь! Давай бабки!

— Угу, — согласился я. — Тебя хорошо знаю. Поэтому сначала дело, а потом уже бабки и водочка.

— Так чего делать-то надо?

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что нас никто не слышит, я наклонился поближе к немытому уху Сахи и вполголоса начал его инструктировать. Заняло все не больше трех минут — благо дело и правда простое.

— Все понял? — уточнил я, доставая из кармана черный целлофановый пакет и пряча в него вино.

— А ежели он все же пальнет? — с опаской осведомился Саха, печальным взглядом провожая емкости с вином. — Ведь может, гнида такая! В ногу аль в задницу как шмальнет из пистоля!

— Не шмальнет! У них каждый патрон на счету, — отмахнулся я. — Станет он на тебя патроны тратить! Тебя же вся барахолка знает! Самое главное — бежать не вздумай, и все обойдется. Понял? Не беги!

— Да понял я, понял, — пробурчал Саха. — Может, грамм сто сейчас опрокинуть, а? Для храбрости!

— Нет уж, — фыркнул я, вставая и обращаясь к выглядывающему из раздаточного окна повару: — Уважаемый! Ты говорил, что самогон есть?

— Есть, дорогой! Такой самогон не у каждого найдешь! Прозрачный, как слеза моей мамы! Крепкий, как кулак моего отца, жгучий, как…

— Ладно, ладно, верю, — поспешно замахал я руками и достал из внутреннего кармана несколько купюр.