– Как может существовать синтетический вирус временного действия? Тем более – не смертельный?

– Понятия не имею, провалиться мне на этом месте. – Начальник исследовательской группы покачал головой.

Директор повернулась на своем вращающемся стуле.

– Мы бы за такое оружие отдали дюжину агентов, а Уэйлер пользуется им без малейшего промедления. Отсюда следуют три вещи. Во-первых, они не боятся раскрыть его наличие. Во-вторых, переговоры по торговле – или чем там на самом деле занимается Уэйлер – для Аккорда более чем важны. А в-третьих – Минобороны не понимает, с чем мы столкнулись. – Она фыркнула. – А адмирал Ку-Смайт думает, что мы можем выиграть войну против Аккорда.

Начальник исследовательской группы кивнул и добавил:

– Есть еще одно обстоятельство. Их агент – его данные совпадают с данными Иделя, но кто может знать, – говорит, что попал в Уэйлера из станнера. Не критично, но достаточно, чтобы у того омертвела кисть руки и, возможно, часть предплечья.

– И?..

– У Иделя был военный станнер, настроенный на мощность, близкую к смертельной. А Уэйлер после попадания сбил его с ног, вероятно – оглушил, а потом еще позвонил Сильвии, не выдавая никакого дискомфорта.

– Его способность преодолевать боль развита до невероятного уровня. Или наши станнеры на него просто не действуют...

– Это единственные два объяснения, которые я смог придумать. У вас есть еще какое-нибудь?

– Идель мог промахнуться.

– Когда в последний раз спецагент Минобороны полностью промахивался по цели, движущейся прямо на него?

Директор покачала головой. Если бы только Министерство обороны поняло ситуацию!.. Впрочем, с таким же успехом можно было желать, чтобы землеройка перестала рыть землю.

XXI

Помещения Имперского Сената занимали отдельную башню. За сенатором Хельмсуортом числилась половина 203-го уровня.

Когда Натаниэль вышел из лифта, до назначенного времени оставалось еще пятнадцать минут. Изучив план этажа, он понял, что находится всего в пятидесяти метрах от кабинета Корвин-Сматерс.

Молодой человек, сидевший в приемной за конторкой с надписью «сотрудник Комитета по внешним сношениям», радостно его приветствовал:

– Лорд Уэйлер! Как хорошо! Мисс Корвин-Сматерс сейчас занята, но скоро освободится. Знаете, очень приятно встретиться с таким человеком, как вы. Наверно, здорово происходить из-за пределов Империи, с отдаленной планеты вроде Аккорда, и работать посланником по торговым делам. – Он мило улыбнулся.

– Хватит, Чарльз, – прервала его темноволосая женщина, появившаяся на пороге боковой двери, – а то ты выудишь из лорда Уэйлера все секреты его успеха, уйдешь на повышение, и кем я тогда тебя заменю?

Эколитарий решил приветствовать ее прикосновением пальца – он видел этот жест в городе и счел, что он употребляется между равными.

– Это мне следует оказывать вам такой знак почета, – заметила женщина, – однако я ценю лесть.

– Я лишь отдаю вам должное, – сказал Натаниэль, чуть не покраснев от сделанной ошибки.

Она пригласила его пройти в другую боковую дверь и пропустила вперед. Исходя из того, что успел эколитарий узнать об обычаях имперских бюрократов, кабинет можно было счесть скромным, хотя площади он занимал ненамного меньше, чем его собственный.

Тон здесь задавали сдержанные коричневые оттенки, кое-где тронутые контрастными яркими мазками. Пульт, кресла и переговорный стол отличались четкими линиями в стиле функционализма сорокового столетия, однако их темный цвет, напоминавший мореное дерево лоркин, выдавал принадлежность к более позднему периоду.