Ее резкий тон застал эколитария врасплох. Он оценивающим взглядом посмотрел на женщину.

Темные глаза, скрытые под тяжелыми черными бровями и ресницами, господствовали над гладким белым лицом и бледными губами. Тугая кожа, тонкие морщинки, лучиками разбегавшиеся от век, – все это подчеркивало внутреннюю силу. В черных волосах, остриженных куда выше стандартного воротника, блестели серебряные нити. Обычные лечебно-косметические процедуры позволяли любому желающему, вне зависимости от возраста, восстановить изначальный цвет волос. Значит, Кортни либо не придавала этому значения, либо не имела достаточно свободного времени.

– Как вы знаете, – продолжил Натаниэль, – Хаверзоль отказался от имперских предложений, и результат всем известен. Мы желаем вести переговоры – в рамках разумного, естественно. Правительство Империи заявляет о том же самом, а на деле лишь строит военные флоты. Хотя дипломатия – не самая сильная сторона Аккорда, надеемся ею воспользоваться, даже если некоторые члены Палаты Уполномоченных против. Рассудили, что сенатор Хельмсуорт может сыграть важную роль, создать импульс. Вы же – главный помощник сенатора.

Он сделал паузу, чтобы дождаться ответа.

– Лорд Уэйлер, совершенно ясно одно: вы бежите наперегонки со временем. Почему?

– Любезная леди, вероятно, я по-прежнему вас недооцениваю. Вы ничего не сказали, ничего не сделали, а требуете всего.

– Вы говорите мне незаслуженные комплименты.

– Вполне заслуженные.

– Возможно также, – продолжила она, – я вела себя с вами недостаточно учтиво, однако при поверхностном взгляде не были заметны никакие проблемы, а вы, я надеюсь, понимаете, что в последнее время, особенно учитывая вопросы, связанные с Партанианской туманностью, изменения в пошлинах на стоимость и новые налоговые инициативы, работа у нас идет несколько лихорадочно.

– Понимаю. Но многое скрыто под поверхностью. И все стараются избегать того, что там находится.

– Что именно вы имеете в виду? – На лбу у Кортни появились вертикальные складки морщин.

– Едва ли Империя хочет повторения экологической войны. Война приведет к гибели Аккорда, однако и сама Империя в нынешнем виде, как показывает история, не переживет второго подобного конфликта. Я ни к чему не призываю, только указываю, чем чревата неудача в достижении компромисса.

– Что вы предлагаете?

Вместо ответа Натаниэль протянул ей одну из своих папок. Кортни просмотрела бумаги и отложила их в сторону.

– На первый взгляд выглядит довольно великодушно. Значит, в них есть что-то недоступное глазу.

– В настоящее время мы можем пойти на уступки; через два года, когда в должность вступят новые уполномоченные, избираемые на годовой срок, сделать это будет значительно сложнее. С экономической точки зрения разница невелика, но... – Обрывок фразы повис в воздухе.

– Вы предполагаете, что после следующих выборов политическая ситуация на Аккорде изменится к худшему с имперской точки зрения... Какова вероятность этого?

– Очевидно, что предсказывать результаты любых выборов более чем за год до них значит лишь строить догадки, но в последнее время радикальные ортодоксисты вновь усиливаются. Если более умеренная партия нормистов не сумеет добиться урегулирования торговых вопросов, популярность оппозиции возрастет еще больше.

– Вы не находите, что оказываете неприкрытое давление на нас?

Натаниэль кашлянул.

– Мисс Корвин-Сматерс, несомненно, что подходим к переговорам с совершенно разных позиций. Для вас торговля с мелкими системами – не самое главное. Рассматриваете Аккорд как планету пятого сорта, не имеющую никакого права спорить со всемогущей Империей и лишенную реального оборонного потенциала.