— Что он хочет? — перевязывая молодого воина кривича, который получил неглубокое ранение в левый бок, спросил Большой.

— Боя троя, а трое, — ответил Волькомир, знающий свейское наречие, потом на том же скандинавском языке обратился к оппоненту, выясняя условия поединка.

Торгейр ужаснулся, когда понял с чем он остался после этой схватки со словенами. Викинг считал, что нападение будет обычной прогулкой, неожиданность, отвлечение словен на отряд Лесьяра и неотвратимый натиск опытнейших воинов. Ничего не могло было противостоять плану Торгейра, с чем согласились и его десятники. «Это хорошо, что я разделил с ними ответственность» — подумал предводитель отряда.

Торгейр понимал, что очередная атака будет последней и плевать, сколько воинов врага он и его люди убьют, отряд просто перестанет существовать и это при хорошей добыче в походе конунгу Хельги. Да и хотел еще Торгейр пограбить этих диких и глупых дреговичей, которые стали помогать ему, но сами ослабли. Поэтому, чтобы и сохранить остатки отряда и чтобы восстановить свою подмоченную репутацию, нужен поединок. Выходить против того же Волькомира один на один, опасно, кривич знал все или многие хитрости Торгейра, в последнем тренировочном поединке в стане Хельги, словенин почти одолел викинга. И сейчас это была лотерея с большим риском. А вот три на три, а Торгейр видел, что еще два лучших воина его отряда боеспособны, можно. Это были великие воины, которых опасался и сам предводитель, они главные претенденты на лидерство после знатного по происхождению Торгейра.

— Что думаешь, Рыгор? — спросил Большой сидящего раненого товарища, когда моховец упал, по нему серьезно потоптались, возможно, сломали пару ребер, но в сравнении с другими, ничего страшного.

— Волькомир предлагает тебя и Степана? — спросил Рыгор, осматривая своего товарища. — Но ты ранен.

— Да, можно было Карпа, но тот ранен сильнее — плечо и левая нога, — отвечал Большой, осматривая Бранко.

— Большой, клич, Бушуя, отхожу я, — прохрипел Бранко и Рыгор, посмотрев на умирающего, покачал головой «не жилец».

Бушуй был без единой царапины после боя, во многом именно потому, что его опекал многоопытный, но уже не такой быстрый, как в лучшие годы, Бранко. Они были из одной общины и старый воин часто опекал Бушуя больше других, учил и охоте и бою, в этом была своя тайна, которую знал только Бранко.

— Живи, ты сын мой, — на последней воле хоть что-то сказать перед смертью, прохрипел Бранко, как только увидел склонившегося над собой сына.

Да, это был его грех, очень красивая была мать Бушуя, давно уже покинувшая этот мир. Горислава не любила Бранко, но тот сходил с ума от красоты некогда богатого купца в Новгороде, который был на стороне восстания Вадима и был казнен. Мужем же Гориславы был ближний друг Бранко, умерший на охоте шесть лет назад. Когда Бранко совершил насилие над Гориславой, хотел жениться на ней, вызвать на поединок своего же друга, но многомудрая и еще более красивая женщина расценила иначе — она никому ничего не сказала. Когда же родился Бушуй, то Бранко сразу понял, что это его сын, тем более родинки на правых руках отца и сына были одинаковы.

— Давай, парень, битва не закончилась! — Большой похлопал по плечу парня, по щекам которого текли слезы.