— Сообщение для Изабель Арунделл, — сказал Бёртон Покс. — Требуется твоя компания. Конец сообщения.

Болтунья улетела, и в это время одно из движущихся растений промчалось мимо Бёртона и обрушилось на группу рабовладельцев. Его покрытые шипами усики стегали по людям, сбивали их с ног, и разрывали на куски. Некоторые пытались убежать, но были немедленно застрелены пруссаками, похоже, овладевшими полем боя. Только группа из примерно двадцати арабов укрылась за большой поленницей в бандани, последние оставшиеся в живых охранники каравана. Пруссаков осталось больше пятидесяти, и еще три двигающихся растения. У обеих групп кончились патроны, и они достали шпаги: арабы — плохо выглядевшие скимитары, пруссаки — прямые рапиры.

Вернулась Покс.

— Сообщение от Изабель Арунделл. Мы с трудом перевели вислозадых лошадей через чертово болото, и сейчас перегруппировываемся у подножия холма. Мы будем у тебя через несколько зловонных минут. Конец сообщения.

Одно из ходячих растений проломило барьер, за которым скрывались работорговцы, и обрушилось на них, разрывая одежду и сдирая кожу. Крича от ужаса они, однако, принялись рубить его скимитарами, что оказалось намного более эффективным способом борьбы с монстром, чем стрельба.

Один араб взобрался на поленицу и оттуда сумел снести голову человеку, сидевшему в цветке. Растение вздрогнуло и упало.

Появилась кавалерия.

Дочери аль-Манат, восемьдесят сильных всадниц, вооруженных мушкетами, потоком хлынули в деревню с востока. Под треск мушкетов они напали на оставшихся пруссаков. В ходячие растения полетели копья и горящие факелы.

Немногие оставшиеся в живых рабовладельцы воспользовались возможностью и умчались обратно по тропинке, исчезнув в сумерках — небо стало темно-фиолетовым, солнце почто село.

Последний пруссак упал с пулей в горле.

Дочери аль-Манат не знали пощады — они безжалостно истребили врагов, убивших в Мзизиме тридцать их подруг. Потом они натянули поводья и стали ждать, пока из-за кустов и травы не появились сэр Ричард Фрэнсис Бёртон и остальные.

Кришнамёрти держал руку на предплечье, из-под его пальцев капал кровь. Правое ухо Изабеллы Мейсон обильно кровоточило, вся ее одежда была в пятнах крови. Суинбёрн, Траунс и сестра Рагхавендра не пострадали. Но все промокли, и были покрыты грязью и насекомыми.

— Отличная работа, — сказал им Бёртон.

— Где Том? — спросил Траунс.

— Скорее всего вытаскивает Герберта из-под кустов — у того закончился завод. Садхви, не займетесь ли ранами Изабеллы и Манеша?

Сестра принялась за работу, а Бёртон, указав Траунсу область, в которой находился Спенсер, подошел к Изабель Арунделл, спокойно сидевшей на лошади и тихо переговаривавшейся со своими амазонками.

— Это было... жестоко, — заметил он.

Она посмотрела на него сверху вниз.

— Я потеряла много хороших женщин в Мзизиме и на пути сюда. Месть кажется... подходящей.

Он посмотрел на нее, облизал губы и сказал:

— Ты не та Изабель, которую я встретил двенадцать лет назад.

— Время изменяет людей, Дик.

— Делает их жестче?

— Возможно это необходимо, иногда. Будем ли мы философствовать, пока рабы остаются в оковах или пойдем и освободим их?

— Подожди минутку.

Он отошел от нее и обратился к Суинбёрну.

— Алджи, я хочу, чтобы ты и Манеш сходили на другую поляну. Приведите сюда местных и наших носильщиков. Пускай они помогут нам убрать тела с поля боя куда-нибудь подальше. И они понадобятся нам для того, чтобы вырыть яму для общей могилы.

Он вернулся к Изабель. Она указала на лошадь без всадника, на которую он и сел. С горящими ветками в руках, они повели отряд из десяти человек к лагерю работорговцев. Бёртона подташнивало от множества убийств, свидетелем которых он был, но, с другой стороны, у него не было выхода.