Изменить размер шрифта - +

— Французский писатель. Убит во время падения Парижа. Вы не слышали о нем?

— Быть может, — ответил Бейкер, — но, должен признаться, я помню так мало, что почти ничего не соображаю.

— А, да, конечно. Обычные последствия контузии или лихорадки, а вы пострадали от них обоих. Но, все-таки, почему вы оказались в областях озер?

Областях озер? Они — они в Африке! Это Африка!

— Не имею даже смутного понятия. Мое первое воспоминание — носилки. Следующее — я здесь, и врачи тыкают в меня пальцами.

Журналист хрюкнул и сказал: — Я тут поспрашивал кое-кого. Люди из Корпуса наблюдателей нашли вас на западном берегу озера Укереве, на краю Кровавых джунглей. Опасное место — немцы там так и кишат. Вы были без оружия, и на голове у вас сверкал странный иероглиф, похоже только что вытатуированный, и вы болтали без перерыва, как сумасшедший.

Иероглиф?

Бейкер сунул руку под каску и пробежал пальцами по коротким волосам. На черепе обнаружились зажившие рубцы.

— Ничего не помню.

Не помню. Не помню. Не помню.

— Наблюдатели хотели взять вас в Табору, но дорога на юг кишит ищейками, и они пошли на восток, пока не наткнулись на батальоны, собравшиеся здесь. Во время перехода вы то были без сознания, то приходили в себя, но не настолько, чтобы рассказать о себе.

Внезапно корреспондента прервало громкое «Улла! Улла!» сирены. Один из сенокосцев подавал сигнал, что попал в беду. Журналист опять повернулся к перископу, Бейкер последовал его примеру.

Одна из гигантских машин зашаталась. Вокруг ее ходулеобразных ног обвились красные усики, тянувшиеся к водителю, сидевшему высоко над землей. Человек отчаянно дергал рычаги управления, пытаясь стряхнуть с машины извивающееся растение. Не получилось. Сенокосец все больше и больше кренился влево, потом упал, прямо в плотоядные камыши. Сирена взвыла в последний раз и замолчала. Водитель выкатился из седла, попытался встать, упал и заметался. И закричал, когда стручок растения взорвался под его весом и опрыскал его ядовитым соком. Форма вспыхнула, плоть запузырилась и зашипела, стала слезать с костей. Меньше чем через минуту от солдата остался только голый скелет.

— Бедняга, — прошептал маленький человек. Он опустил перископ и стряхнул грязь с правой руки. — Вы видели, как вчера появился этот тростник? Я пропустил — спал.

— Нет, не видел.

— Вероятно, тонкая облачная лента, похожая на змею, появилась из-за моря и разбросала семена. Ночью растения проросли и с тех пор растут. Похоже, там сейчас не пройти. Говорю вам, Бейкер, когда речь идет о погоде или растениях, волшебники этих чертовых гуннов знают свое дело. Поэтому они и смогли поставить под ружье на сотни тысяч африканцев больше, чем мы. Эти племена очень суеверны и сделают все, что им говорят, если поверят, будто ты можешь вызывать дождь и обеспечишь им хороший урожай. Полковнику Кроули очень тяжело бороться с ними — с волшебниками, я имею в виду.

Бейкер изо всех сил пытался понять. Волшебники? Растения? Управление погодой?

— Кроули? — спросил он.

Низенький человек поднял бровь.

— Бог ты мой! Похоже вас действительно здорово стукнуло. Полковник Алистер Кроули. Наш главный медиум. Волшебник из волшебников!

Бейкер не ответил.

Корреспондент в замешательстве пожал плечами и прижался к стене траншеи, когда мимо прошла цепочка солдат; и хихикнул, когда сержант, оскалившись и подмигнув, сказал:

— Держите голову пониже, джентльмены. Я бы не хотел увидеть дыры в этих дорогих касках.

Корреспондент повернулся к своему перископу. Бейкер все это время старался преодолеть чувство отстраненности.

Я не принадлежу этому месту. Я ничего не понимаю.

Он вытер рукавом рот — из-за насыщенного влагой воздуха он отчаянно потел — потом опять приложил глаза к линзам перископа.

Быстрый переход
Мы в Instagram