Мы выбрались наружу и разместились у машины. Кристина сделала несколько неверных шагов и села прямо на землю. Все тактично смотрели в сторону, кроме Герки, который сразу надулся и начал орать на нее.

- Если ты знаешь, что тебя в машине укачивает, какого черта ты едешь? Ты что, так и собираешься травить всю дорогу?

- Герасим, заткнись, - говорю. - Ты же обратно ее все равно не можешь отправить. Что уж теперь начинать... А она привыкнет со временем.

- Привыкнет она, как же...

Томас поглядел на полупрозрачную Кристину, вздохнул и полез обратно в джип. Какое-то время он копался в вещах, сваленных на заднем сиденье, потом вынырнул, держа в руках термос и какой-то флакон с таблетками.

- На вот, запей, - сказал он, протягивая ей крышку от термоса, над которой поднимался пар. - Говорят, это помогает.

- От чего помогает? - спрашиваю.

- От морской болезни. Тебе тоже дать?

- Нет, - говорю. - В этом смысле я все еще в порядке. Вы мне лучше кофе налейте.

- Сама нальешь, - отвечает, - раз в порядке. - И отошел к джипу.

Я присела рядом с Кристиной и стала ждать, когда она освободит кружку. К Кристине постепенно возвращался ее естественный цвет.

- Ты как фрекен Снорк, - говорю. - Она тоже меняла цвета в момент душевного напряжения.

- Смеешься, - слабо ответила она. - А как я дальше поеду?

- Отсидишься и поедешь. Это все от того, что мы выехали на пустой желудок. А сейчас найдем какое-нибудь уютное место, позавтракаем...

- Не хочу слышать про завтрак.

- Ну, не хочешь, и не надо. Просто так посиди.

После теплого нутра машины на обочине, казалось, было невыносимо холодно. Я увела руки в рукава и стала глядеть на небо - просто потому, что больше глядеть было некуда - по обе стороны шоссе расстилались пожухлые бурые поля.

Как раз когда я бессмысленно озирала горизонт, за краем земли что-то бухнуло, и на горизонте возникли темные точки, которые стремительно увеличивались, приближаясь к нам. Роскошные военные самолеты прочертили небо у нас над головами, они шли в треугольном строю и были красивы той жестокой красотой, которая отличает лишь очень функциональные вещи. Они исчезли за противоположным краем неба так же быстро, как и появились, и только потом ударила звуковая волна, такая мощная, что в джипе задрожали стекла. На какое-то время я оглохла - вокруг стояла красноватая, пульсирующая тишина.

- Интересно, куда это они? - сказал наконец Герка. Голос его показался непривычно тихим - цыплячий писк, а не голос.

- Не думал, что они еще летают, - пробормотал Томас. - Во всяком случае, хорошо, наверное, что нам не туда.

- Поехали, - говорит Кристина. - Мне уже лучше. Не надо тут больше сидеть.

Находиться в джипе, да еще когда он опять тронулся в путь, почему-то казалось безопаснее, хотя, на самом деле, движущаяся мишень - такая же мишень. Игорь, кажется, заснул, а Кристина сидела такая напряженная, уставившись взглядом в пространство, что я решила как-то ее отвлечь.

- А правда, - говорю. - Как же ты решилась ехать, бедняга, если тебе в машине так погано?

Она нахмурилась.

- Я и не хотела никуда ехать. Я думала, они мне какую-нибудь другую работу дадут, в городе. Но другой они не давали. Я просила-просила, просто - нет и все. А таких лекарств, которые у них на складе лежат, я уже год как раздобыть не могу. А у меня мама только на них и держится.

- Кристи, ты хоть представляешь себе, что все это немножко опасно?

- Ну, представляю. Можно подумать, ты сама не боишься. А зачем тогда поехала?

Я задумалась. То, что попервоначалу меня подбил на эту глупость Вадька Заславский, на самом деле ничего не значило - я могла бы запросто отказаться, и все равно он бы мне ничего не сделал. Наверное, поехала я потому, что терять мне было нечего. У меня не осталось ничего, что помогало бы цепляться за жизнь, я могла протянуть еще какое-то время, как-то извернуться, но сил на то, чтобы изворачиваться, оставалось с каждым разом все меньше и меньше.