И вдруг поезд начинает замедлять ход. Постепенно. Сперва это чудовищная гонка на грани взлета, потом — бег с невообразимой скоростью, и вот уже просто быстрая езда. Когда поезд снижает скорость, равнина вокруг начинает меняться. Теперь видно, что вокруг снег; точно на старинной фотопленке, проявляются тонкие риски елей и на горизонте, понемногу — горы.

В крыше переднего вагона открывается люк. Из него выпрыгивает юркое существо, похожее на серебристую обезьяну с дредами. Оно помогает взобраться остальным: высокому представительному мужчине, сухощавому молодому человеку, светловолосому юноше и женщине, в движениях которой ощущается крысиная резкость.

Юноша распластывается на крыше вагона и что-то шепчет, словно обнимая поезд; обезьяноподобное существо сидит на корточках, обернув хвост вокруг ног. Представительный мужчина выпрямляется во весь рост, опираясь на автомат. Женщина-крыса и молодой парень садятся рядом, женщина отстегивает от пояса фляжку и предлагает своему спутнику.

Внизу раздается взрыв, огни поезда гаснут; состав продолжает движение по инерции.

И тут, будто по сигналу, раздается протяжный, тоскливый вой. Волки выныривают из снежных складок и бегут к поезду, вздыбливая холки.

* * *

— Мы остановили поезд! — неверящим тоном произнесла Мег. — Нет, мы правда… Он же никогда не останавливается!

Теперь, в предутреннем свете, — луна уже зашла, — поезд казался удивительно маленьким. Четыре вагона после вагона-ресторана. Четыре вагона до. Сами вагоны очень короткие. Удивительно, как они шли через них так долго… субъективно — несколько вечностей.

Морозный воздух доставал до сердца, звенел в ушах. От остывающей крыши поезда валил пахнущий металлом теплый пар, и в туманной, дробящейся перспективе, в прибывающим утреннем свете мир казался безграничным, недолговечным и ослепительно прекрасным.

— Технически это неверно, — поправил ее Гилберт. — Он стоял на станциях… Но моторы и в самом деле не выключались.

— А мы — выключили! Черт побери!

Мора 54 стянула с левой руки серебристую перчатку, под которой оказалась вполне человеческая смуглая кисть, повертела перчатку в руке, оценивая потертости, и, фыркнув, натянула обратно. Потом по одному вытащила объективы глаз, оглядела каждый и распихала по карманам.

Ее собственные глаза оказались голубыми. Светоотражающая антилазерная маска ошметками сползала со щек, отработав свое.

— Нам еще нужно разобраться с ними, — киборг-дива махнула рукой на волков. — Предупреждаю, от меня сейчас толку мало.

Вопреки своим словам, она плавным движением извлекла игольник из кобуры.

— Вот не было печали… — Фицджеральд вскинул автомат, вспомнил, что патронов нет, и ругнулся.

— Не стреляйте! — крикнул юноша-сектант.

Он побледнел как полотно, вскочил на ноги и, с грохотом пробежав несколько шагов, спрыгнул с крыши на заснеженную насыпь. Один из волков — молодой, белозубый — вцепился в сектанта. Они покатились вниз по склону, с хрустом сминая снежную целину.

Мег вскрикнула и тоже подняла смит-и-вессон, но Элиас удержал ее руку.

— Стойте. Он ведь… ээээ… хотел вернуть брата?

Волк и человек достигли подножия насыпи и замерли.

Клубок распался, снежное облако осело. Стало видно, что волк радостно лижет лицо человека и по-собачьи машет хвостом, а человек смеется и треплет холку зверя, запуская пальцы в густую шерсть.