Мышей, птиц, сусликов, насекомых придется исключить из рассмотрения, равно как и такую домашнюю кошачью еду, как рыбу, курицу, молоко, а также все, что пакуют в банки, мешочки и коробки.

Что из оставшегося напоминает коту канталупа?

На эту тему у меня не было ни единой мысли, и вряд ли таковая появится в будущем, но одно я знаю точно: никогда в продуктовом магазине не найти мне на полке с кормом для животных кошачьей канталупы.

Розовая гавань Эла

Эл ходил в море десять лет и скопил за это время кое-какие деньги. Он любил, когда всем весело, и решил купить бар. Купил. Бар назывался «Веселая гавань Эла». Бар разорился, поскольку располагался в неудачном месте, а Эл ничего не понимал в барах и вдобавок не позволял своим друзьям платить за выпивку.

Управляя баром, он завел множество друзей. Все думал, что они придут еще и приведут с собой нормальных денежных посетителей, а те — других нормальных денежных посетителей. Бесплатная выпивка, которую он предлагал друзьям, была хорошей рекламой, призванной растянуть по всему миру сеть «Веселых гаваней Эла».

Один бар будет в Гонконге, один в Сиднее, по одному в Рио-де-Жанейро, Гонолулу, Денвере и Йокогаме; даже в Париже, Франция, «Веселая гавань Эла» предложит вам трехзвездочную закуску! Эл будет их навещать, проверять, как идут дела, — на личном самолете, непременно с личной стюардессой, сошедшей с центрального разворота «Плейбоя». Купив очередной «Плейбой» и развернув его посередине, вы увидите пустую страницу, поскольку девушка месяца в это время будет лететь в самолете и держать Эла за руку.

Теперь Эл живет с матерью.

Каждый день он обещает, что через месяц уйдет в море, но это тянется уже два года. Он редко выходит из дому, а кораблей на горизонте не видно. Весь задний двор материнского дома усажен розами. Она любит розы. А он — нет, потому что красные розы слишком красные, желтые — слишком желтые, а розовые — слишком розовые.

Иногда, глядя на эти цветы из окна своей спальни, он недоумевает, почему так вышло, и думает, что розам явно не хватает промежуточности.

Прощай, первый класс, и здравствуй, «Нэшнл Инкуайрер»

Не везло мне в школе, особенно в первом классе. Провалившись несколько раз на экзаменах, я стал в нем выше всех мальчишек. Странно этот первый класс устроен. Я поступил в него нормальным ребенком среднего роста, а через два года стал выше всех.

Хуже всего было чтение. Я вообще его не понимал. Просидев два года в первом классе, я с тем же успехом мог читать книгу вверх ногами, если она попадала ко мне в таком виде.

В конце концов я выучился читать, ведь за эти годы первый класс осточертел мне настолько, что скука дошла до какого-то подобия пустого религиозного экстаза, а я все сидел и перерастал от сентября до июня, когда меня на три месяца условно освобождали из первого класса, чтобы осенью вновь посадить в него же.

Я научился читать, разбираясь в том, что говорят вывески и продукты. Я таскался по улицам и решал головоломки: РЕМОНТ ОБУВИ У СЭМА, КАФЕ «ВКУСНАЯ ЕДА», ТАБАЧНАЯ ЛАВКА ЭЛА, БЫСТРАЯ И ЧИСТАЯ СТИРКА, ВАФЛИ «НЕОН», ДЕШЕВЫЙ МАГАЗИН, ИНСТИТУТ КРАСОТЫ МЭЙБЛ, не говоря уже о ТАВЕРНЕ

«ОЛЕНЬИ РОГА» с кучей рогов в витрине, а в самой таверне еще больше.

Там сидели люди, тянули пиво и разглядывали все эти рога, я же, застряв у витрины, изучал выставленное в ней ресторанное меню и медленно соображал, что это еще за слова: «бифштекс», «картофельное пюре», «гамбургер», «салат» и «масло».

Иногда я отправлялся учить язык в продуктовый магазин. Бродил взад-вперед по проходам и читал баночные этикетки. Картинки на этих банках здорово мне помогали.