— А я…

— А вы ещё тут подеритесь, горячие идигенские парни, — преувеличенно «по-женски» захлопала ресничками Колючка.

Посмеялись, да и стали служить. Вполне сносно, хотя конфликт с мордобоем был. И… у меня. Но я не виноватый, а пострадавший! Хорошо, что не «потерпевший», которым оказался сержант.

И дело было вот в чём. Мы обживаемся, тренируемся, готовимся потихоньку к первому дежурству. Это пребывание «на крыше» нашей казармы, с челноками, в полной боевой выкладке, всю неделю. Собственно, то, что называют «службой». И вот, сообщение именно мне: так и так, офицерский клуб северной казармы будет счастлив меня видеть и прочее. Сам по себе этот «офицерский клуб» — по сути, бар казармы, но для сержантов, лейтенантов, да и капитан завалиться может. Питейная, ну и всё, хотя, может, и опытом меняются, хрен знает.

Так-то казарма, после разбора, оказалась «городом в городе», не совсем так, но близко. Несколько питейных, клубов, даже пара борделей, официальных. И многие экстерминаторы просто не покидают толком казарму, кроме как по службе. Смотрится вроде и не очень… но не принуждает никто. А набравшийся в баре экстерминатор, лупцующий гражданских… Ну это смерти, трибунал, а то и казнь. К служащим Департамента смертная казнь применялась, именно из-за «Вынужденного применения силы». Просто гражданина — так референдум сетевой проводился, каждый раз, вне зависимости от тяжести и ужасов преступления. А экстерминаторов и полицейских — простым судом, в упрощенном порядке.

Так вот, после «официального приглашения» выходила у меня вилка. Если идти — скорее всего, будут конфликты, может, и мордобой. Типа указать «зелёному» его место, всё такое. Но не идти… это «в целом» испортить отношения. И в перспективе для меня и отряда выйдет гораздо хуже. Да банально, нам через неделю дежурить с четвёркой отрядов неделю… В общем — идти надо, решил я. «Отпрашиваться», как понятно, не стал, просто небрежно сообщил бывшим в гостиной «по делам». Андрюха точно понял (ну я парадный мундир не надевал, но «доблесть в огне» насандалил, уместно, как по мне) — кивнул, но проартикулировал беззвучно: «удачи».

Поднялся в лифте на «кутёжный этаж», зашёл в «Офицерский клуб». Вполне официальное название, и бар-кабаком. Правда, без танцплощадок, да и освещён поярче, в основном, в светлых тонах весь. Ну, скажем так, при общем направлении «пожрать-выпить» отличие чувствуется. И никаких собраний, сидит народ, кто за стойками, кто за столиками компаниями. На меня несколько человек пару взглядов бросили, но не больше не меньше. Ну и я вприсядку плясать не стал, орять «Я — Николай Керг!». Подошёл к стойке, где бармен, ветеран, сплошь в имплантах, кивнув мне шмякнул на стойку не толстую книгу, скорее журнал.

— Правила офицерского клуба, — сообщил он. — Пить что будешь?

— Пиво есть? — уточнил я, смотря на кран.

— Нет, — с каменной мордой ответил бармен. — Зато есть эль, — хмыкнул он. — Рекомендую.

— Ерёма правильно говорит, лучший эль в Идигене! — вдруг подал голос тип лет тридцати за стойкой, обдав меня перегаром. — А ты… — уставился он на меня, прищурив не слишком трезвые глаза. — А, молодой из «внештатного набора». Этот, Крезг…

— Керг. Николай Керг, — нейтрально ответил я.

— Дик Хренов, — представился собеседник. — Командир Шилолапых.

— Отряд Неудачников.

— Серьёзно? — поднял брови дядька, даже протрезвев на вид, а после кивка заржал. — Жжёте, молодцы! — проржавшись сообщил он через полминуты.