Ну и поинтересовался насчёт Ирки, именно в плане совета: что мне делать-то?

— А ты к ней интереса совсем не испытываешь? — вполне профессионально, без вечных экстропийных переживаний поинтересовался Андрей, даже с койки приподнялся.

— Ну как тебе сказать, — задумался я. — Сам понимаешь, Ирка — девчонка симпатичная. И именно секс с ней — да вряд ли кто-то из парней бы отказался. Но никаких романтичных чувств нет. Хорошая подруга, жалко её немного — но это сам понимаешь…

— Я не просто так медик, Николай. И сексуальные предпочтения Ирины, например, я тебе не озвучу. Разве что успокою: как сексуальный объект она тебя не рассматривает.

— Ну и зашибись. Только как бы ей прямо сказать…

— Сам скажу. А то ты со свойственной тебе деликатностью девчонку в депрессию введёшь, — ни за что ни про что обидел меня Андрей.

— Я, вообще-то, очень понимающий и деликатный…

— Уничтожитель, — с каменно-профессиональной мордой закончил медик.

Посмеялись, но в общем — полегчало. Лишние проблемы, особенно не в смысле мордобоя или простого «сунул-высунул», а всяких там чувств — лишние. И просто в жизни, а уж в отряде — многократно!

И, наконец, перешёл я к вопросом «нейрошунта». Не прямо, а «задавал вопросы», типа интересно «в общем».

— Николай, так в открытых источниках…

— Или нет информации, или она написана такими криптограммами, которые без нескольких лет учебки на пилюлькина — не понять! — отрезал я.

Андрюха несчастно засопел и кивнул — в общем-то, понятно, что годы учёбы на медика не для красоты. И начал, время от времени подгоняемый, рассказывать. И выходила такая, довольно занятная фигня. Нейрошунт в детском возрасте ставится не только и даже не столько, чтобы мозг «привык»:

— Мозг, Николай — штука очень адаптивная. Привык бы и в тридцать лет. В сорок вряд ли, но есть препараты, нейромедиаторы… В общем, поставить нейрошунт взрослому, чтобы он им мог пользоваться — почти возможно.

— Почти?

— Почти. Нейрошунт — это не столько имплант, сколько симбионт, Николай.

И рассказал, что мы не «кибернетезированы» нейрошунтом, а, как он выразился, «химерезированны» им. Он корректирует рост зон мозга, интегрируется туда, использует часть мозга для своих вычислений… Ну в общем — не «нашлёпка на ЦНС», как я думал, видимая часть которого, с коммуникационным гнездом — именно гнездо, не более того.

Занятно, интересно, но не отвечает на все вопросы. Хотя на часть их Андрей ответил довольно наглядно.

— Насчёт «дополненной реальности» через имплант или нейрошунт — этого не делают. Просто глупо и нерационально.

— А почему? Вроде удобнее, чем голопроектор на глаз…

— Нет. Не хватает вычислительных мощностей, Николай. Информация идёт через зрительный нерв — иначе никак. И у терминала ВР хватает мощности, чтобы создать достаточно реалистичную и мощную картинку. С нуля создать, что в общем — без разницы, всё равно обрабатывать и компилировать одинаковый объём что у виртуальной реальности, что у дополненной «надписями» с камер. У импланта в человеке — нет таких возможностей, слишком малые объёмы.

— Много там надо создавать…

— Много. Глаз — пара сотен метров информации в секунду. Два глаза — четыре сотни без малого.