— А сделать через мозг именно надпись, наложив её, без всего остального — нереально?

— Нет. Только полностью перерабатывая зрительную информацию и выдавая мозгу уже с «надписью», «схемами». Совершенно нерационально, при том что голоэкранчик в бровь, очки, забрало — делают то же самое, без кучи ненужной работы с возможностью неприятных ошибок, — отрезал Андрюха.

На этом я с ним и расстался, очень задумчивый. Потому что выходит, если верить Андрюхе, что мой «разлоченый» нейрошунт эти самые четыре сотни мегабит выдаёт. Не перегревается, ни хрена такого. Ради двух надписей, блин! Бред какой-то, непонятный. Но не вредит, не тупит (даже тест на сообразительность быстро прошёл — нет, точно не потупел). Так что ладно, пусть будет — отмахнулся я от мыслей, полных безответного охреневания.

И занялся подготовкой к экзамену «ускоренным курсом». Индивидуальным, чтоб его! То есть, четыре наставника меня отлавливали по утрам, вываливали кучу данных, вечером проверяли. Хорошо, что большую часть я и так знал, но всё равно — звиздец, я так в начале командирских курсов, когда догонял программу, не выматывался! Это при том, что хоть на стандартную программу учебки я даже не забил — я её, фактически, готовился сдавать. Но вот на командирские курсы ходить надо. С отрядом видеться и хоть день в неделю с ними в виртуале тренироваться — надо… Сумрак, в общем, задолбался нечеловечески. На окружающий мир практически не реагируя, огрызаясь и вообще, подозреваю, выглядя в глазах окружающих злобным хмырём.

К счастью, вся эта хренотень была всего на месяц. Правда «экзамен», который в итоге оказался собеседованием, я сдал. Как не послал наставников матом — сам удивляюсь! Уж когда давал клятву Идигену в кабинете директора училища от мата в адрес: учебки, Департамента и Идигена удержался чудом. Но — удержался, после одури бесящих «поздравляю» от наставников вдруг понял: всё, Коля свободен! И, подозреваю с совершенно идиотической лыбой покинул кабинет директора учебки. Впрочем, идиотское выражение на морде вскоре согнал — пара девчонок проходящих хихикнули, ну а сержанту Кергу надлежит вселять в сердца окружающих страх и уважение, а не смешки!

Плюнул на всё, завалился к себе в комнату и проспал бы, наверное, сутки. «Бы» потому, что отряд в полном составе, с выпивкой и закусью, вщемился ко мне. Ну… ладно, пусть будут, решил я, отдуплившись и хлебнув пива. Вообще — хорошо посидели, душевно. И то, что ребята во мне были заинтересованы, как и я в них — очень даже способствовало добрым отношениям.

А вникая в их рассказы я понял, что упустил, заучиваясь, такой момент: наш «подвих», то ли от полицаев, то ли ещё как, но стал достоянием общественности! Нет, в новостях об этом не говорили, но на сетевых ресурсах нет-нет, а трындели. Ну и в учебке все в курсе, как и в Департаменте. Вдобавок, ситуация из «сложной но решённой» в рассказах превращалась в какой-то больной гротеск! Мы чуть ли не голые, со сломанными ручками-ножками, а против нас — всё население Идигена, в полном составе, включая стариков и детей. Все кровожадные, аж жуть, на боевой технике. И вот мы, голые-поломанные, героически извели всех вражин голыми руками, за считанные минуты. И пару человек захватили для ареста, притомившиеся изводить ТАКУЮ толпу.

По крайней мере так излагалась история на одном из популярных сетевых порталов. Я, читая, не знал, смеяться или плакать, но так было.

— В учебке в ТАКОЕ, я надеюсь, не верят? — уточнил я у народа.

— Нет, — фыркнула Колючка, которая, видно, с Андрюхой разговор имела, и наши отношения явно вернулись к «дружески-служебному» уровню, что и замечательно.