Так вот, разведчики, мониторящие обстановку в округе, нам самим не помешают, безопаснее будет.

Пока я это думал, на поляну спикировали Ромка с Ритой, которых за спину приобнимали посланники, стоя на дисках. Их мы поместили вглубь нашей формации на опушке, отправив дабл-Р на облёт. Правда, Электродрель пыталась что-то там сказать, на что я, признаться, нагрубил. Но по делу, да и не расшаркиваний и хрени дипломатической после всего произошедшего!

— Николя, а что… — начала было альтка, подойдя ко мне.

— Детали по нападению знаете? — резко уточнил я.

— Как я могу знать, если…

— Тогда — не отвлекайте, — отрезал я.

Судя по выражению на физиономии — обиделась. Но вот совершенно не волнуют её обиды в данной конкретной ситуации. А если «совсем обиделась» — экстерминаторский оклад социального довольствия позволит и без скидок закупаться, мужественно решил я. Впрочем — вряд ли, клинических дур не берут в посланники даже альты. Да и я бы заметил за годы… Но это не точно.

Перестав думать об альтке (ну кроме как в разрезе задания), я принялся проверять состояние отряда. У нас, конечно, даже не в виртуале не первый, а целый второй бой. Но обстановочка… В общем, анализируя состояние себя, я могу сказать: психовал, боялся, дергался. Как в этом состоянии умудрялся принимать правильные решения и совершать правильные действия — чёрт знает. Но они точно правильные, потому что охраняемые объекты живы и целы, отряд — цел и боеспособен, а нападающие экстерминированы.

Ну а ребята… да нормально выходило. Андрюха медицинские показания постоянно мониторил, и приватно мне сообщил:

— В целом — даже удивительно нормально. От показаний твоей Эллы я вообще до сих пор в ступоре…

— Андрюх, она тебе что — нравится? — не понял я.

— Ну Элла — девчонка красивая, мало какой парень бы отказался, если бы она предложила, — вернул мне ехидный пилюлькин давнюю фразу. — Но нет. И я к ней не «привязался», Николай. Просто показания… Да сам посмотри: бой, ускоренные показания физической и нервной активности. А вот тут, видишь, — подсветил он совершенно ровную точку на диаграмме. — Это в неё альт выстрелил. Как она увернулась — ума не приложу. Но… где реакции, Николай? Где реакции⁈

— А ты на меня не кричи, — отрезал я. — И вообще, ты, что от неё биологического осталось, вспомни. И подумай, через что девчонке пришлось пройти. Может… ей всё равно. Или что-то такое.

— Может быть. Ладно, Коль, это я загоняюсь, похоже, не имею опыта работы с фактическим киборгом, — признал медик. — Так вот, я за тебя опасаюсь.

— А я что? Слишком…

— Пики нервной активности выходят за возможности…

— Командирский нейроимплант, — напомнил я.

— Мозга, Николай. Как ты не потерял сознание или вообще не заполучил кровоизлияние — я тоже не понимаю. Это — хорошо, но в дальнейшем я тебе категорически рекомендую перенастройку медблока экзокостюма, с вводом седативов.

— Э-э-э… Андрюх, а ты понимаешь, что тормознутый командир — смерть отряда? — опешил я.

— Мёртвый командир — гораздо хуже, Николай.

— Ладно, уговорил. Потом обсудим, в Идигене, — ответил я.

Это нейрошунт, похоже, точнее, области в голове, им сформированные. Ну и так как это именно области мозга, то и выдают показатели, для мозга несвойственные. И надо думать, что Андрею такое рассказать, чтобы… Ну впрочем, ладно, расскажу про нейрошунты то, что от Гены узнал.