«В нашей стране есть опасения у всех жителей, в том числе и у инвесторов, что положение может окончательно развалиться, дестабилизироваться. Поэтому наша точка зрения — и она сформулирована во всех документах — надо без потрясений и гражданской войны нормализовать весь промышленно-производственный процесс».

«КПСС была не партией, а системой управления страной, в то время как КПРФ — полноценная политическая партия, в отличие от своей предшественницы она выступает за многоукладную экономику и политический плюрализм, КПРФ отказалась от атеизма, открыта для диалога с любыми политическими силами», — убеждал Зюганов.

После этой речи его приглашали на разнообразные завтраки и обеды, его интервью были просто нарасхват. Многие дамы, и российские, и зарубежные, видевшие все это по телевизору, про себя отметили: Зюганов как-то незаметно расцвел, стал прилично выглядеть, хорошо одеваться…

И в этот момент на Давосском форуме появился Анатолий Чубайс.

Он немного запоздал да и вообще приехал в Давос как частное лицо, поскольку месяц назад был уволен из правительства. Но, увидев Зюганова в кругу, как вспоминал Чубайс, «своих друзей», владельцев крупнейших компаний, с которыми он много лет вел переговоры, увидев, как они благоговейно внимают лидеру российских коммунистов, Анатолий Борисович пришел в неописуемую ярость.

5 февраля Чубайс собрал в Давосе свою пресс-конференцию. Попросил аудиторию сравнить то, что Зюганов говорил иностранным партнерам, с тем, что он говорит в России. Зюганова импортного и Зюганова для внутреннего употребления. Просто достал одну из его брошюр и стал зачитывать оттуда целые куски.

Зал вздрогнул.

А если говорить серьезно, Зюганов оступился, потому что сыграл не на своем поле. Здесь вожак коммунистов тактически просчитался. И был за это впоследствии жестоко наказан.

Дело было, конечно, совсем не в том, что «Чубайс разоблачил Зюганова перед Западом». Зюганову, по большому счету, на это наплевать. Поездка в Давос не носила для него принципиального характера, была лишь частью тактической игры.

Но яростный, спонтанный штурм Чубайса разбудил ту часть ельцинского электората, которая, как и интеллигенция, и демократы, и молодежь, пока пребывала в некотором ступоре. Правда, это была очень малочисленная часть электората, можно сказать, даже крошечная, всего-то человек десять-пятнадцать — представители крупного российского бизнеса. Они тоже были в Давосе. Они тоже все это видели и слышали.

И они кое-что решили.

Их делегатом выступил Борис Березовский. Он пришел к Чубайсу с невероятным предложением — именно ему надо возглавить предвыборный штаб Ельцина и «выиграть выборы».

Березовский сказал, что это позиция всех крупных российских предпринимателей. В своей обычной манере он несколько опережал события, выдавал желаемое за действительное. Но опережал осмысленно.

Чубайс поначалу сдержанно отнесся к его предложению. Но переговоры с советниками Ельцина начались, затем в них вступила дочь Ельцина Татьяна, с которой предварительно переговорил Валентин Юмашев, а она, в свою очередь, — с отцом.

Итак, Борис Николаевич предложил Чубайсу встретиться. В середине февраля состоялась их первая после чубайсовской отставки встреча, уже в новой, предвыборной ситуации.

Мотивация, которую предложил Чубайсу Ельцин, была очень проста: надо отнестись к предвыборной кампании как к технологическому процессу, отладить его, сделать эффективным.