«Общество расколото, — говорилось в тексте обращения. — Этот раскол катастрофически нарастает с каждым днем. И трещина, разделяющая нас на красных и белых, своих и чужих, проходит через сердце России. Накаленность предвыборной борьбы побуждает противоборствующих политиков к тому, чтобы одним ударом разрубить узел проблем. Силы, стоящие за спиной политиков, ждут своего часа. Они выйдут на следующий день после победы любой из сторон. Это произойдет с роковой неизбежностью вопреки воле отдельных личностей. Ибо после июньского голосования фактически от лица меньшинства, каким бы оно ни было — красным или белым, — будет получен мандат на реализацию правил жизни, категорически отвергаемых огромной частью общества. В итоге победит не чья-то правда, а дух насилия и смуты. Взаимное отторжение политических сил столь велико, что утвердиться одна из них может только путем, ведущим к гражданской войне и распаду России».

Интересно, что те же самые люди (Березовский, Гусинский и др.), которые в марте пришли к Ельцину в Кремль чуть ли не с требованием немедленно активизировать свою предвыборную кампанию, уже месяц спустя стали говорить совсем другое — о тупиковости ситуации, о необходимости компромисса. Что же они предлагали?

«В этот ответственный час мы, предприниматели России, предлагаем интеллектуалам, военным, представителям исполнительной и законодательной власти, правоохранительных органов и средств массовой информации, всем тем, в чьих руках сегодня сосредоточена реальная власть и от кого зависит судьба России, объединить усилия для поиска политического компромисса, способного предотвратить острые конфликты, угрожающие основным интересам России, самой ее государственности… Российских политиков необходимо побудить к весьма серьезным взаимным уступкам, к стратегическим политическим договоренностям и их правовому закреплению. Иного выхода просто не существует. Понятна правда каждой из политических сил. Но ни одна из сил не имеет права навязывать насильственно свою правду всему обществу».

Однако ни попытка подключить к идее «компромисса» Черномырдина, ни открытое выступление «ведущих предпринимателей» не могли прервать нарастающий темп и ажиотаж избирательной кампании. Тем не менее Зюганов встретился с авторами «письма 13». Это была странная встреча, на которой обсуждались некие «три варианта компромисса» между Ельциным и коммунистами, ни один из которых не устраивал ни президента, ни коммунистов. Все это были отчаянные жесты вдогонку уже уходящему поезду. Зюганов считал, что выборы практически выиграны, не видел смысла в компромиссе, хотел получить всё и сразу. Инициатива умерла, практически не родившись.

В ночь с 19 на 20 июня были объявлены окончательные итоги первого тура голосования. Вот они. У Ельцина — 35,28 процента, у Зюганова — 32,03 процента. Три следующих места распределились так: Лебедь — 14,52 процента, Явлинский — 7,34 процента, Жириновский — 5,7 процента. Из прочих кандидатов — Святослав Федоров, Горбачев, Шаккум, Власов, Брынцалов — ни один не набрал более одного процента. Явка избирателей была достаточно высокой — около 70 процентов имеющих право голосовать пришли 16 июня к избирательным урнам.

Ночью россияне припали к телевизорам. Простые люди, многие из которых сами голосовали за Ельцина, не могли поверить в то, что он может победить. Еще несколько месяцев назад Ельцин был главной мишенью для критики со всех сторон, и справа, и слева. Не было фигуры, которая вызывала бы столь обостренное, сложное чувство к себе.

Самым важным для Ельцина был именно первый тур. Здесь голоса демократически настроенных избирателей могли разделиться: Явлинский, Лебедь, Федоров, все они потенциально отнимали голоса ельцинских избирателей.

«Президент настраивал свою аналитическую группу на необходимость достижения победы уже в первом туре, — пишет социолог А.