С уважением

Леонид Зорин,

Эльдар Рязанов».

Письмо, само собой, никто не востребовал — и оно было возвращено адресантам.

Тогда сценарист и режиссер направили Большову другое письмо, в котором, уже не стесняясь в выражениях и не скрывая того, что было им известно, изложили все, что они думают о «Советской культуре», ее редакторе и ее кинокритике Шалуновском. Копии этого письма авторы направили в Отдел культуры ЦК КПСС и в Союз кинематографистов СССР.

Киносоюз в то время возглавлял Иван Пырьев, который всегда стоял горой за коллег. Большов и Шалуновский были приглашены на заседание секции теории и критики Союза кинематографистов, но, конечно, на него не явились. Члены союза дружно осудили действия газеты, однако никакого удовлетворения Рязанов от этого не испытал, ибо, по собственному его замечанию, «Шалуновский эту резолюцию, как говорится, „в гробу видел“».

К этому времени «Человек ниоткуда» уже шел в прокате (хотя и ограниченном) и его успели заклеймить многие другие издания. Заголовки свежих рецензий говорили сами за себя: «Очень странный фильм», «Зачем он к нам приходил?», «Оберегайте комиков от плохих сценариев», «Ниоткуда и никуда». Но все-таки эти статьи не были анонимными и не выдавались за «глас народа», так что на них Рязанов уже не особенно сетовал. А вот поквитаться с Шалуновским он жаждал во что бы то ни стало.

Рязанов и Зорин уже собрались подавать на газету «Советская культура» в суд (что по тем временам было неслыханно), но тут произошло событие, после которого они поняли, что в данном случае правды им уж точно не добиться.

Дело в том, что на «Человека ниоткуда» внезапно взъелся секретарь ЦК КПСС Михаил Суслов — идеологический страж государства. Он посмотрел фильм Рязанова и остался очень недоволен, однако никаких действий поначалу не предпринял. Но через несколько дней он увидел из окна служебного автомобиля афишу «Человека ниоткуда». Может, грозный идеолог в тот день был попросту не в настроении, но вид взлохмаченной и чумазой физиономии Юрского в роли Чудака заставил его немедленно отдать распоряжение о запрете картины. И ее сняли с проката, хотя количество копий фильма и без того было ничтожно.

Казалось бы, сняли — и сняли. Фильм в таком случае ложился «на полку» и о нем благополучно забывали — как тогда казалось, навсегда (а на самом деле до перестроечных времен). Однако «Человека ниоткуда» почему-то не оставляли в покое и после запрещения.

24 октября 1961 года на XXII съезде КПСС Суслов зачитывал речь, в которой содержался, в частности, следующий пассаж: «К сожалению, нередко еще появляются у нас бессодержательные и никчемные книжки, безыдейные и малохудожественные картины и фильмы, которые не отвечают высокому призванию советского искусства. А на их выпуск в свет расходуются большие государственные средства. Хотя некоторые из этих произведений появляются под таинственным названием, как „Человек ниоткуда“ (оживление в зале). Однако в идейном и художественном отношении этот фильм явно не оттуда, не оттуда (оживление в зале, аплодисменты). Неизвестно также, откуда взяты, сколько (немало) и куда пошли средства на производство фильма. Не пора ли прекратить субсидирование брака в области искусства? (Аплодисменты)».

Что означают слова «этот фильм явно не оттуда» и почему на них так оживленно реагировала публика, непонятно.