— Любимую? Да ты что несешь? Ты на ней всего три дня, ну, четыре дня жопу катаешь! Бери любую, у нас теперь их еще четыре лишних есть! Я уже запарился этих лошадей обихаживать, пока вы пивом накидываетесь! Вас-то из-за стола хрен вытащишь!

— Да почему именно их-то именно продал? — взывает Грипзих, отталкивая в сторону собравшегося драться со мной всерьез Шнолля.

Ладно, что пока на кулаках, где у него нет никаких шансов. Придется сразу наглухо вырубить задиру, чтобы за оружие не хватался, ибо нашинкует меня без проблем на ломтики.

— Почему, почему! Что купили мужики местные, то и продал! На что был спрос, то и отдал! Что вы, как дети малые! Три телеги по двадцать талеров, две лошади тоже по двадцать без сбруи и две по двадцать пять с ней! Итого — на сто пятьдесят талеров всего наторговал! А, еще Птицу впарил новому хозяину лошади с телегой, того за десять полновесных талеров! Значит, всего сто шестьдесят талеров!

Новость о том, что я нашего мужика продал, заставила всех закрыть рты и замолчать. Даже задиристый мечник наконец-то остановился, вытаращив на меня глаза.

— Что? Некому больше такой табун обихаживать теперь! Испугались, что и вас продам? Могу и продать, когда напьетесь в бесчувственном виде! Каким-нибудь толстым старухам в хозяйство помогать! Будут вас бить и лишать мужской гордости! — решаю я объяснить ситуацию.

— Как продал? Он же вольный? — с ужасом переспрашивает Терек.

— Убежать хотел от нас, уже намылился за ограду перелезть, думал, что не вижу, а я его и схватил там же. Сами понимаете, нам такие свидетели наших делишек в этой местности ни к чему, — немного привираю я. — Чтобы они тут на свободе разгуливали! И всем про наши дела беззаконные рассказывали! Где мы воинов барона в лесу скинули! И за ним смотри, и лошадей табунами обслуживай! Я вам тут вообще не нанимался в обслугу! Идите вы на хрен!

Не могу же я сказать, что просто прочитал его желания смыться в голове.

— А продал-то как? — похоже мужики успокоились после такой новости.

— Припугнул, надавал по башке и веревку на шею одел. Так и отдал одному из покупателей лошадей. Пусть при ком-то останется, тогда до него люди графа так сразу не доберутся, если он по улицам шататься не будет. Ну, так скоро не доберутся!

— Обалдеть, — Грипзих так и сел на телегу.

— Да на хрена так дешево лошадей продавал то? — застонал по новой неугомонный Шнолль.

— Продай подороже здесь! Ты-то в это время в таверне пивом накидывался! Да куда нам столько обоза за собой таскать! Погоня у нас на хвосте сидит! Нам и одной телеги для хабара хватит!

— Откуда знаешь? — тут же подобрались мужики, оглядываясь по сторонам, как будто я уже ее вижу, эту погоню.

— Чувствую! Спинным мозгом чувствую! Что всерьез за нас взялись! — нагоняю я страху, только наемники машут рукой, мол, да и черт с ними.

Ну, вот именно такой наплевательский подход к серьезным вещам хорошо объясняет, почему в этом несправедливом мире побеждают в итоге такие целеустремленные подонки, как граф Апольчивер, а не такие неплохие парни, как те же Терек или Грипзих.

Ладно, вопрос решили мирно, удивил я всех наемников своей торговой хваткой.

На золото посмотрели, взяли себе по пять монет, остальное мне оставили на сохранение.

— Сколько у нас теперь золота набралось? — спросил отошедший душой Шнолль.

Возиться со своим табуном реально много приходилось всем нам, поэтому недовольство понемногу улетучилось.

— Двести талеров с небольшим, — отвечаю я и прямо вижу, как в его голове появляются довольно простые идея, как все деньги можно побыстрее прогулять.

Чтобы они ляжку не жгли больше ни одной лишней минуты.

Вот ни капли этим не удивлен, ни одной секунды, если честно.