А помирать с голоду — это прямой путь в неволю. И одним рабским трудом тут можно не отделаться.

Возможно, что за двести километров перехода я бы ушел с территории Чертей куда-то к людям, однако это мне точно не известно и где вообще находятся тут люди — большой вопрос.

Нет, понятно, что они где-то на востоке воюют с Чертями, однако, сколько времени тут придется пробираться до линии фронта мне не понятно до сих пор. И пробраться в голой степи мимо разъездов Чертей в прифронтовой полосе — очень сомнительное занятие. Да попросту невозможное для меня и других людей. Все будут скоро схвачены и обилечены обязательной веревкой на шее.

Я вижу почти за каждой пустой подводой двух-трех рабов, с веревками на шее и грузом на плечах под жарким светилом они медленно бредут мимо, не глядя по сторонам. Похожи на забитых и сломленных существ, даже один охранник, он же возница подводы, не вызывает у них желания напасть на него.

Правда, руки у всех связаны перед собой, разумная предосторожность у единственного Черта при транспортировке пленников все же имеется.

Эта частая картина явственно означает, что Черти где-то захватывают людей, что особо ни о чем не говорит, да и похожи они на обычных крестьян, а не на кадровых воинов, взятых в плен только что.

И тащат их на запад, значит там они живут, эти серомордые Черти.

На востоке воюют, а на западе живут, тогда мне или на север, или на юг нужно выбираться.

Так вот, просидел я в двух укромных местах по пол дня с самого утра, уже заведомо зная, что в полдень все Черти встают отдохнуть на три-четыре часа по здешней суровой жаре. Поэтому смело возвращаюсь в свое убежище, только около холма приходится долго всматриваться в окружающую действительность.

Впрочем, Черти сами совсем рядом с ним не останавливаются, почтение к этому сооружению инопланетяне им внушили серьезное.

Посильнее пригнувшись, можно пробраться обратно незамеченным с большой долей вероятности.

Так вот, не имея маскировочного плаща и полевого бинокля, чтобы заранее всех встречных-поперечных обходить за версту, непрерывно крутя головой при этом, без всего этого добра передвигаться по плоской степи в одиночестве долго не получиться.

«Максимум два-три часа, а потом тебя обязательно высмотрит первый встречный Черт с высокой местной лошади и сразу радостно подскачет познакомиться поближе».

Разнообразное движение тут имеется, все Черти перемещаются на козлах, а самые крутые — на каких-то хищных созданиях с мордой гиены.

И одинокого путника, пока еще ничейного раба, никто из них мимо себя не пропустит ни за какие коврижки.

Чем закончится эта встреча — можно легко предугадать, через пять минут я, хорошо побитый и так же привязанный за шею, побреду в далекие дали.

Потому что я все правильно про себя понимаю, что именно я, как воин и боец — по местным меркам просто никакой.

Более высокий, рослый и тяжелый по сравнению с местными людьми, однако никаких университетов по жизни со сражениями на копьях и саблях я не проходил. Даже светлоликим эльфом с длинным луком не выступал в толкиенистской тусовке ни разу.

Боевые ножи не кидал, в армии немного пострелял из автомата и еще ходил в караулы, вот и все мое военное умение.

Когда-то занимался борьбой пару лет, могу при определенной удаче сделать противнику переднюю или заднюю подножку и потом провести удержание, а то и взять на болевой прием.

«Может, один Черт и бросит свое оружие, чтобы проверить свою удачу в схватке на руках, однако второй точно нет. Да и про первого — это все мечты глупые», — говорю я себе.

Так что все мои планы уйти отсюда и добраться до людей — это безнадега полная в сложившихся обстоятельствах при полном контроле в светлое время суток Чертями всей степи.

Максимум, на что я способен, это подстеречь одинокую подводу с пленниками, коварным ударом сзади убить или оглушить возчика-охранника.