Плохо, что значок ЭНЕРГИЯ в меню начал мигать еще после драки в лагере и продолжает это делать. Похоже, что мне ее не хватает сейчас для нормальной работы Системы, поэтому в использовании умений я сильно ограничен.

Именно такие ментальные удары на расстоянии забирают много сил, значит пользоваться внушением я могу, а вот так вырубать совсем — уже не очень.

Ну, в схватке с Кирилом и вторым стражником выбирать, как их именно побеждать, сильно не приходилось. Вступать с ними в полностью равноправную битву на холодном оружии мне пока противопоказано. Там все пятьдесят на пятьдесят, и все они явно не в мою пользу.

Как, впрочем, в рукопашной с Хобом и его бандой.

В проспектах написано было, что энергию можно получать тремя способами, только какими именно, не сказано. Значит, это интересное дело разъясняет уже инструктор после посещения кабинки, я пока заметно плаваю в этом вопросе.

Однозначно, что чужие смерти мне приносят что-то, вот и все. И то, как я шарюсь в головах у разных людей, тоже приносит.

Поэтому я не храбрюсь понапрасну, а доношу до всех наемников, что теперь ночевать с удобствами под крышей и здорово выпивать мы будем уже далеко отсюда.

— Раз уж так карты легли, что мы и третью стычку выиграли со счетом шесть-ноль, судьба говорит нам, что нужно держаться вместе, — подвожу я итог разговора, уже помогая закидывать последнее тело на телегу.

Шнолль и Терек собирают верхом разбежавшихся лошадей, по одной приводят к нам и отдают привязывать лучницам.

Мы уже тронулись с места схватки, а они еще должны поймать троих отбежавших и остановившихся лошадей.

Ничего, это еще такое вполне нормальное дело в отличии от окровавленных трупов.

Я вижу сильно тоскливые взгляды обоих прибившихся к нам мужиков, отчетливо понимаю, что они уже очень жалеют, что пошли с нами из теперь такого уютного лагеря в лесу.

«Нужно этот момент на заметку взять», — думаю я про себя и быстро забываю в хлопотах о нем.

Все же у них на глазах мы прямо зверски беспощадно перестреляли дружинников местного господина. Теперь и они умрут в мучениях, если нам не удастся уйти от погони, хотя вообще ни в чем не виноваты на самом деле.

Даже в таверне их вчера не было, ночевали во дворе постоялого двора и только слышали, как народ кричал полночи.

Когда вкатываемся по пустой дороге на лесную опушку, у меня вырывается вздох глубокого облегчения. Кажется у нас получилось перебить первую погоню незаметно для всех местных жителей.

Лично я никаких очевидцев не видел за все время, никто не проехал по дороге мимо нас.

Впрочем, ближайшее село находится от нас в паре километров, да еще за небольшим пригорком, только соломенные крыши отсюда видны. Вряд ли они поймут, что случилось на таком расстоянии. Правда, уже завтра точно расскажут нашим преследователям, когда проехали мы и когда промчались дружинники следом.

Промчались и не вернулись. Не вернулись никогда — как поется в одной смутно знакомой песне.

— Ищем поляну в лесу, чтобы избавиться от трупов и нас не было видно с дороги! — кричу я всему каравану.

Однако такое место для всей сильно растянувшейся процессии мы не нашли, поэтому отмародерили тела дружинников просто на узкой лесной дорожке, выслав вперед и назад по одному коннику в охранение.

Потом оттащили невезучих служивых метров на пятьдесят вглубь леса в какую-то неглубокую яму, опытные наемники споро сняли всю упряжь и седла с трофейных лошадей, мужики привязали их на длинный повод по две лошади.

Теперь ничего сильно подозрительного у нас в глаза не бросается, можно ехать с видом обычных путников как ни в чем не бывало.

Лошадки немного отдохнули за этот час, однако мы уже сами вымотались после схватки и всех последующих за ней хлопот, поэтому сворачиваем на едва проторенную дорожку налево, чтобы отдалиться от дороги и передохнуть с часок.