По-прежнему я не смела взглянуть на него. Он заметил, что я не смотрю ему в лицо.

— Царевна, — сказал он, — тебе ли бояться смотреть на меня? Я обычный человек. Если уж я отваживаюсь смотреть на тебя, тебе нечего бояться.

Тут подошел отец и обнял Менелая.

— Сын! — обратился он к нему.

Следом подошли Кастор с Полидевком. Если они и сожалели о том, что теряют право на наследование трона, который теперь перейдет к Менелаю, то не подали виду. Ведь если бы я, как Клитемнестра, покинула Спарту, уехав вместе с мужем-царем, власть от отца перешла бы к ним.

— Рад приветствовать тебя, новый брат! — сказал Кастор.

Полидевк похлопал Менелая по спине.

— Давай как-нибудь посоревнуемся с тобой в беге, не возражаешь? Но ты выиграл главные соревнования в своей жизни!

Матушка взяла Менелая за руки, а Клитемнестра обняла меня.

— Теперь мы дважды сестры, — шепнула она. — Я так счастлива!

— Когда же день свадьбы? — спросил Агамемнон. — После свадьбы ты должна будешь поехать в Микены и провести там первую брачную ночь.

— Скоро, — ответила я. — Сразу, как только будут сделаны приготовления. А они не займут много времени, ведь вся семья в сборе.

Неожиданно меня охватило нетерпеливое желание не просто шагнуть, а броситься навстречу будущему.

XIII

Боги сами назначили этот день: конец весны, самое теплое ее время, когда природа переполнена радостью жизни. Нам с Менелаем предстояло дать друг другу обет в нашей роще, которая раскинулась за дворцом. Отец с матерью хотели, чтобы церемония прошла во внутреннем дворе, но я там бывала каждый день и предпочла другое место для этого священного события.

В день свадьбы я надела свой самый лучший наряд — золотой. Весь день накануне я постилась и соблюдала все обычаи, как положено перед замужеством. Я сделала все — о боги, воистину так! — чтобы мой брак был счастливым.

В роще стояла тишина, только ветерок слегка покачивал верхушки деревьев. Я пришла в сопровождении родителей. Мое лицо покрывало тончайшее полотно. У меня опять возникло чувство, что все происходит во сне, а не наяву. Но когда подняли покрывало, я увидела рядом с собой Менелая. Он взволнованно улыбался, лицо его было бледно.

Жрица Персефоны, с которой связан наш род, вела церемонию. Она была молода, в зеленом балахоне почти того же цвета, что и трава у нее под ногами. Она посмотрела в лицо сначала мне, а затем Менелаю.

— Менелай, сын Атрея, ты стоишь сейчас перед лицом всех богов Олимпа и должен дать священную клятву, — произнесла она. — Ты хочешь взять в жены Елену Спартанскую?

— Да, — ответил Менелай.

— Тебе известны все открывшиеся в прорицаниях предначертания богов, которые касаются твоего рода и рода Тиндарея?

Нет, конечно же, не все. Ему не известно предсказание сивиллы, откуда оно может быть ему известно?

— Да, — ответил Менелай. — Я принимаю волю богов.

Жрица подняла гирлянду цветов и велела нам крепко взяться за руки.

— Как переплетены эти цветы, должны переплестись оба ваших рода.

Она кивнула своей помощнице, и та поднесла золотой кувшин.

— В этом кувшине — священная вода Кастальского источника из Дельф. Наклоните головы. — Жрица полила немного воды нам на волосы. — И да пребудет с вами высшая мудрость во веки веков.

Размотав красную нить со своего запястья, жрица попросила нас дотронуться до нее.

— Тот, кто коснулся этой нити, прикоснулся к поясу верности. И да пребудет с ним правда во веки веков.