«Тебе надо было взять с них плату», - проорал Мозер, в то время как Радость и Львиный Зев выступили дуэтом, больше похожим на поединок в скорости.

«Они заплатили своим трудом», - прокричал в ответ Масленка.

«И никакой еды?» - надулся Мозер.

«Есть еда!» - из толпы вынырнула Тинкер, неся корзину, от которой разносился мясной аромат пирожков. Похоже, она захватила еды для всех - за ней шла длинная груженая корзинами вереница эльфов из Маковой Лужайки.

«Привет сестричка!» - Масленка дружески толкнул ее плечом. Тинкер ткнула его в ответ и улыбнулась. В футболке и шортах она выглядела почти как прежде несколько месяцев назад. За ней следовала ее пятерка телохранителей, по неведомым причинам на лицах всех красовались нарисованные кошачьи усы.

«Ты всегда была лучше всех». - Мозер закинул гитару за спину и выхватил корзину из рук Тинкер.

«Какую теперь?» - прокричал Масленка. Он был очень рад видеть Тинкер, но ее приход привел к определенным перемещениям в толпе зрителей. Все три группы сдвигались как можно ближе к ней, насколько это позволяла Рука. Он знал, что люди обижены на эльфов за то, что они «украли» их девочку. В глазах эльфов она представала могущественной доми, «собственноручно» завалившей дракона, которого не смог убить даже Принц Настоящее Пламя. Она пощадила тэнгу, и, судя по их взглядам, это много для них значило.

Но ни одна группа не хотела делиться Тинкер с остальными. Надо продолжать играть. Но Мозеру ничем не заплатили за выступление, кроме пищи, которую ему только что дала Тинкер.

«Спой кузине свою новую песню про нее», - сказал Мозер.

«Ты написал для меня песню?» - воскликнула Тинкер.

«Ублюдок», - проворчал Масленка Мозеру. Он не говорил ему, что эта песня про Тинкер, но в словах чувствовался ее дух.

Мозер отошел вместе с корзиной. - «Ты все равно сказал, что я искромсал весь текст!»

«Ты написал для меня песню?» - переспросила Тинкер. - «Ты еще ни разу не писал для меня песен».

Масленка написал целый ворох песен о Тинкер, но никогда никому не показывал их. В зависимости от настроения в текстах отражался то гнев, то любовь, то чрезмерная забота, и, как только творческий порыв сходил на нет, слова казались слишком опасными. Вдруг Тинкер подумает, что он всегда злится на нее? Насколько сильно она обидится (а она точно обидится) на выпады против ее эгоцентричного всепоглощающего любопытства — особенно после того, как ее отношения с Натаном закончились так печально? И упаси боги, чтобы она неправильно восприняла смысл его слов «залезь ко мне в кровать, обними меня, сделай так, чтобы все стало хорошо», которые он написал когда ему было десять, а ей шесть.

Тинкер пихнула его. - «И не смей отказаться, если ты продал ее Мозеру».

«Ладно, ладно, я сыграю». - Он продал эту песню, потому что в ней не было ничего такого — она не описывала их отношения. Однако, он сомневался, как Тинкер воспримет ее. Масленка наиграл мелодию, чтобы Радость могла познакомиться с ней. - «Но она изменяется, следи за ней и... импровизируй».

Радость рассмеялась и кивнула, ее глаза сверкали от счастья, на лбу блестели бисеринки пота.

Они начали с эпического дуэта Масленки и Шиповника на Высоком Эльфийском. Он пел о том, как атакуют и защищаются секаша, взмахивая гитарой в грубом подражании их движениям. Шиповник отвечала строчками о магических атаках и щитах домана, она элегантно показывала руками жесты, которыми доми взывает силе Магических Камней.