Впереди и по бокам стада ехали воины – мужчины и женщины с очень темной, почти черной кожей. Все они были в доспехах: облегающих чешуйчатых панцирях, металлических бармицах, наплечниках и наручах. На большинстве были широкополые шляпы, защищающие от солнца. У тех, кто ехал с непокрытыми головами, волосы были коротко подстрижены. Ни у кого из мужчин не было даже следа бороды или усов.

Ехали они верхом на огромных быках с длинными рогами, расставленными так широко, что Шана, раскинув руки в стороны, лишь с трудом дотянулась бы от одного кончика рога до другого. На бычьи рога были надеты металлические наконечники, острые, как иголки. Коровы и быки были разномастные – от исчерна‑коричневых, как кожа всадников, до рыже‑белых. Были там и чисто белые животные – хотя сейчас их шкуры сделались грязно‑желтыми от пыли.

Животные были лохматые и выглядели довольно дикими. А следом за стадом тянулись фургоны – широкие платформы с квадратными островерхими войлочными шатрами. Фургоны волокли четверки и шестерки волов, запряженные бок о бок.

И все эти стада и фургоны растянулись, насколько хватало глаз.

– Не знаю, что там говорится в твоей хронике, Шана, но эти люди не похожи на варваров, – шепнул Меро. – Ты взгляни на эти доспехи! А какие узоры на шатрах!

Шана не могла не согласиться с ним. Доспехи действительно были самой тонкой работы, какую ей когда‑либо случалось видеть. И доспехи, и шатры были покрыты замысловатыми абстрактными узорами, отнюдь не грубыми и не варварскими.

– А ты погляди, как организованы эти воины! – шепнула Шана в ответ. – Они ведь явно не случайно едут именно в таком порядке: у каждого свое место! Да, этот хронист опять ошибся. Вполне цивилизованный народ.

– Они сзади нас! – сказал Каламадеа очень напряженным голосом.

Шана обернулась – и увидела нацеленное ей в лицо острие копья. Их окружили полдюжины воинов, которые подобрались сзади, пока четверка наблюдала за теми, кто ехал внизу. Воины держались настороженно, но весьма уверенно.

И Шана не могла коснуться мыслей никого из них.

Попытавшись это сделать, она наткнулась на ту же странную пустоту, что и прежде.

Позади копейщиков спокойно стояли их быки, внимательно наблюдающие за хозяевами и за их противниками.

У Шаны создалось впечатление, что если она и ее друзья вздумают напасть на копейщиков, быки сразу перестанут быть такими смирными.

С другой стороны, особого выбора у них не было. Если они не сбегут сейчас, другого шанса может и не представиться. Даже если их и не убьют на месте.

Меро напал первым, не дожидаясь приказа Шаны. Он метнул в ближайшего копейщика магическую молнию.

Огненный шарик повис в воздухе между волшебником и воином, бело‑голубой, как настоящая молния, и такой же опасный.

Молния ударилась о доспехи воина, отлетела, точно мяч, и ушла в землю, оставив пятно выжженной травы.

Воин при этом даже не шелохнулся, чтобы отразить нападение. Хуже того, он, казалось, вовсе не испугался магической молнии. Как будто знал, что магические атаки ему не страшны.

«Проклятье!» Меро зарубил на корню всякую возможность договориться. А демонстрацией силы этих людей явно не запугаешь.

«Надо что‑то делать!» И одновременно с тем, как Меро метнул вторую молнию, Шана наслала боль и слепоту на того, кто грозил копьем ей. Это было сочетание боевого заклятия, каким пользуются эльфийские лорды, и ментальной атаки, к каким прибегают человеческие волшебники. Это не могло не подействовать! Даже если у ее противника есть защита против эльфийской магии, человеческая магия должна его пронять.

Противник даже не поморщился. Магическая атака ушла в странную пустоту, обволакивающую разум воина, и растаяла в этой пустоте.

Шана изумленно уставилась в глубокие карие глаза воина и перевела дух.