— Мы должны уходить, Малыш К, — сказала она.

Он посмотрел на нее с недоверием:

— Но мы не можем…

— Они приближаются! — яростно зашипела она на него, толкая его впереди себя. — Мы не можем позволить им найти нас! Бежим!

Анжела уже побежала, направляясь прочь от голосов. Кирисин бросил один последний взгляд на Эришу, а затем тоже побежал.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Анжела Перес понятия не имела, куда она бежала, знала только от чего она убегала — от Эриши, лежащей на земле, истекающей кровью и теряющей жизнь, окруженной роем Пожирателей, привлеченных запахом и вкусом ее смерти, темных теней, которых ее компаньоны не могли видеть. Крики эльфийских часовых подгоняли ее ясным напоминанием того, какими ужасно неправильными события оказались. До сих пор ошеломленная происшедшим среди гробниц Готринов, все еще борющаяся с неизбежными последствиями того, что оно означало, — последствиями, о которых, возможно, пока что знала только она, — она полагалась больше на свои эмоции, а не на разум.

Симралин настигла ее, длинными ногами съедая расстояние между ними.

— Ты не знаешь, куда идти? — прокричала она, проносясь мимо. — Следуй за мной!

Ашенелл был огромен, и все вокруг выглядело одинаковым для Анжелы, участки каменных надгробий и могил, мавзолеев и склепов, памятников умершим среди групп деревьев и цветущих кустарников, покрытые холодным белым лунным светом, исходящим с темно–синего неба. Она слышала звук собственного дыхания и свои шаги, в то время как вдали постепенно исчезали крики их преследователей. Она сжимала свой черный посох и испытывала мучения в мрачной тишине, как иногда случается и с Рыцарями Слова.

— Анжела!

Она обернулась на звук своего имени и увидела, как Кирисин отчаянно пытается догнать ее. Она замедлилась и остановилась. Впереди нее Симралин оглянулась назад, увидела, что происходит, и тоже повернула к ней.

Кирисин подбежал и остановился перед ней.

— Подожди, — задыхаясь сказал он. — Что с Эйли?

Его руки и передняя часть туники были в крови. Кровь Эриши после его тщетной попытки остановить ее кровотечение. Его глаза были пустыми и призрачными, смотрели, но не видели, быстро моргая, как будто пытаясь настроиться. Казалось, он на грани разрушения, грудь вздымалась, лицо расчерчено полосами пота и пыли, кости и сухожилия его тела готовы были разлететься во все стороны; как соломенное чучело, сорванное со своего шеста в поле и брошенное в мир, старающееся изо всех сил научиться ходить.

— Что с ней, Анжела? — он присел на одно колено, тяжело дыша. — Мы просто не можем оставить ее!

Слезы наполнили глаза Анжелы и она покачала головой. Маленькая Эйли, ее самозваная совесть, ее спутница и друг. Мысли о бродяжке доставили ей такую боль, что она подумала, что она никогда не пройдет.

— Она мертва, Кирисин.

Рядом с ней появилась Симралин, путаница отразилась в сильных чертах ее лица, пока она переводила взгляд с одного на другого.

— Мертва? Как ты можешь это говорить? — Кирисин был ошеломлен.

— Потому что, если бы она не была мертва, она предупредила бы нас. — Анжела сжала губы. — Тот демон никогда не прошел бы мимо нее.

— Но мы не можем быть уверены! — настаивал Кирисин.

То, как он это сказал, показало Анжеле, что ему нужно удостовериться в этом.

Ему нужно поверить, что он прав, что еще есть какая–то надежда на Эйли. Возможно, это было из–за отсутствия всякой надежды по поводу Эриши, и потеря двоих будет слишком тяжелым грузом для него.