-  Насколько исправна техника?

    -  Я… не знаю, - растерянно ответил младший политрук.

    Я зло скривился. Какой он, к черту, офицер?!

    -  Как далеко до ближайшего населенного пункта, в котором можно получить помощь?

    В ответ младший политрук только дернул головой.

    -  Я… это водитель знал. Я с ним старшим машины… первый раз…

    Я покачал головой. Да уж, подготовочка! Да кто ж тебя выпустил такого за пределы дислокации без отработки местности хотя бы по основным линиям передвижения и реперным точкам?

    -  Что хоть везли-то?

    -  Тираж, - пробормотал младший политрук.

    -  Чего? - не понял я.

    -  Ну… свежий тираж дивизионной газеты.

    Я опять не понял, но сообразил, что, чем расспрашивать у Иванюшина, лучше посмотреть самому. И двинулся в сторону кузова.

    В кузове сиротливо жались в углу пачки бумаги с напечатанными текстом и черно-белыми изображениями крайне низкого качества. Я распотрошил одну и углубился в чтение. Спустя сорок секунд я отложил газету и задумался.

    Текст этого средства массовой обработки сознания произвел на меня удручающее впечатление. Если бы не отсутствие специфически детского словарного запаса типа «бо-бо», «а-та-ташки» и «бяка», я бы посчитал, что данные тексты рассчитаны на детей младшего школьного возраста. Бравурные рапорты о том, как младший сержант Пудовкин отлично освоил вверенную ему боевую технику или подразделение капитана Стеблова отстрелялось на «отлично», перемежаемые репортажами с дивизионной партконференции, на которой коммунисты соединения как один поклялись «поднять», «повысить», «выжигать каленым железом» и «сомкнув ряды в едином строю», как завещали уже упоминаемые Головатюком «товарищ Сталин и сталинский нарком товарищ Тимошенко», или сообщениями о том, как красноармейцы Н-ского полка помогают колхозникам в заготовке кормов, на любой мало-мальски развитой ум производили крайне гнетущее впечатление.

    Нет, то, что в любой армии необходимо присутствует элемент психосоционики, непреложный факт. Ибо любая армия в первую очередь инструмент построения государства. Не только и не столько как военная сила, хотя и это тоже, но и, во-первых, как некий инструмент постановки задач. Какую следует иметь промышленность, чтобы оснастить армию необходимой техникой и оружием? Каков уровень физического и интеллектуального развития призывного контингента, чтобы они освоили эту технику и оружие? Какие научные направления развивать, чтобы оставаться на пике военного превосходства? Какие из других государств обладают необходимыми сырьевыми, промышленными или демографическими ресурсами, способными восполнить имеющиеся дефициты?.. Ответы на эти вопросы во многом формируют промышленную, образовательную, научную и внешнюю политику государства. Или не формируют.

    Но в этом случае страна лишается существенной части своего суверенитета, обрекая себя на необходимость обменять его на гарантии со стороны той страны, которая готова учитывать некоторую часть ее интересов при формировании своей экономической и внешней политики.

    Ну а, во-вторых, причем это едва ли не наиболее важно, армия еще и самый мощный инструмент для формирования как базовых мировоззрений гражданина, так и всего комплекса качеств, требующихся для создания управленческой элиты государства.